Рекламный блок загружается...

Завкафедрой государственного и административного права Самарского госуниверситета Виктор Полянский выступал в Мариинском дворце на конференции, посвященной государственно-правовой политике в Северо-Западном регионе. Ученые со всей России съехались на конференцию в петербургский парламент, чтобы вместе проанализировать политические процессы, происходящие в регионе. Виктор Полянский — один из тех, кто говорил об авторитарности власти, влиянии чиновников на политические процессы и неминуемом объединении Ленобласти и Петербурга. Корреспондент ЗАКС.Ру встретился с ученым и узнал подробности.

— Неоднократно звучат мнения, что непонятно, как выглядит сегодня структура власти. Вроде бы структура государства — федерация, а власть вертикальная. Какие вы видите в этом противоречия?
— Структура власти, на мой взгляд, сейчас достаточно централизованная. Такова тенденция с некоторых пор. И я думаю, эта тенденция пока еще не завершилась, потому что угроза сепаратизма и развала тоже полностью не исчезла. Следовательно, элемент централизации, построение вертикали — это необходимость, а не желание кого-то взять побольше власти в свои руки. Мое мнение: это осознание ответственности людей за результаты их управления. Доминирующий элемент централизации власти не абсолютен на все времена, но на данном этапе просто необходим. Я не могу об этом сказать ничего плохого. Есть, конечно, и отрицательные стороны, но положительных больше. Во всяком случае, на данном этапе.

Относительно горизонтального управления — или так называемого федеративного — то оно имеется на другом уровне: уровне субъектов Федерации, хотя тут тоже централизовано от федерального центра вниз. Выводы можно сделать такие: есть определенное понимание природы нынешней организации власти. Другое дело, что она тоже несовершенна. И более того, нестабильна в будущем.

— А что может последовать в будущем?
— Идет процесс укрупнения. И возможно, в Северо-Западном федеральном округе этот процесс тоже может начаться. Потому что у вас здесь очень неоднозначные субъекты Федерации. Плотность населения в Ненецком автономном округе — 0,2 человека на километр. А в Архангельской области, соседней — более двух человек на километр. И это очень важно. Поэтому я считаю, что укрупнение необходимо, это в интересах слабых регионов.

Слабые регионы не способны без дотаций и постоянного внимания со стороны что-то самостоятельно решать. Малозаселенные территории надо осваивать, не так ли? А как регионы будут их осваивать, когда у них нет ни кадрового, ни материального, ни интеллектуального потенциала? Вот есть у них природные ресурсы. Но их же надо сначала добывать, а это целая инфраструктура промышленная, которой нет. А есть регионы, которые расположены рядом, — и они совместно могли бы все проблемы решить, если объединиться. Это нужно, конечно, не везде — а там, где для этого есть условия и потребности.

— В природных ресурсах слабых регионов часто заинтересованы федеральные власти или крупные корпорации.
— Все средства, которые используются федеральным центром, должны иметь цель: обеспечить развитие всех регионов, а не потакать корыстным интересам некоторых людей. Нельзя так, у нас единое государство. Кроме того, природные ресурсы у нас — общее достояние всего народа. Независимо от плотности населения, от того, кто где проживает и т. д.

Другие регионы от общего достояния народа должны получить достаточно, чтобы развиваться пропорционально, равномерно и сбалансированно. А не так, как в Москве или отчасти в Петербурге, хотя в Петербурге люди живут значительно хуже, чем в столице. А почему вдруг в Москве должны лучше жить, чем в Сибири, которая дает такое количество денег от добычи этих природных ресурсов? Конечно, я считаю, что это несправедливо и даже конституционно неверно. Организационно-правовые ресурсы обеспечивают движение средств через столицу, а как же другие регионы?

У нас много искусственных вещей, которые обеспечивают неравномерную защиту интересов граждан на территории всей страны. И, кроме того, я считаю, что основная часть денег от добычи природных ресурсов должна быть у государства, потому что ничего нового частные собственники не внесли. Нельзя ведь сказать, что только частная собственность всегда эффективна. Не всегда. В России, как показывает опыт, наоборот — она неэффективна, ведь все равно живем только за счет природных ресурсов. Да еще и имеем техногенные катастрофы.

— Может, поэтому звучат призывы пересмотреть итоги приватизации, снова все национализировать?
— Пересмотреть кое-что можно. Потому что собственность зачастую основана на недобросовестности и не имеет социальной перспективы. У населения это так и будет сидеть в мозгу: наворовали. Можно и предположить, что кто-то скажет когда-то: отдай. Но это будет не в правовом режиме, а в порядке самосуда или даже революции. Поэтому если мы имеем законодательство о приватизации, то должны иметь закон и о национализации — ведь многие незаконно приватизировали госсобственность. Надо доказывать это, и нужна правовая база.

— А кто может такое предложить? Оппозиция?
— Тут дело в том, что у нас в стране множество партий, но нет многопартийности. Вся партийная система управляема субъективно. Если есть партийная позиция — она подавляется, и очень активно. А та, которая заявляется в качестве оппозиционной, с точки зрения политики правящей партии с ней солидарна. В основном. Это же не оппозиционность. Объективно должны партии самостоятельными быть, не зависящими от административного ресурса. Более того, я считаю, у правящей партии не должно быть преимуществ каких-либо, иначе она всегда будет у власти.

— Муниципальная власть может в будущем стать основой для появления независимой политики?
— Я сторонник того, чтобы муниципальное управление не фетишизировали. На практике получается, что выборы есть, а самоуправляться люди не могут. Нет у них даже социально-психологической готовности. Это не секрет, что много где долго не могли избрать себе главу. А это значит, что нужно менять концепцию самоуправления и рассматривать ее как разновидность власти, но дополнительного характера.

А то полномочий дали много, а денег не дали и взять их неоткуда — получается по-прежнему иждивенчество. Форма есть, содержания нет. И какой смысл в этом? Надо структурировать по-другому. Например, отдавать управление главе города или поселения, которые будут назначаться из районов. Или районы дадут несколько кандидатур на выборы, а люди проголосуют. И вообще эта реформа идет с 2003 года, с тех пор принято 40 изменений, причем важных, фундаментальных. Значит, и при принятии реформы субъективный фактор сыграл значимую роль.

— Почему вам кажется перспективным объединение Петербурга и Ленобласти? Оба губернатора ведь этого не хотят.
— Они не хотят, потому что тогда кому-то придется быть первым, а кому-то — вторым. Потому же у нас нет и союзного государства России и Белоруссии. Эту проблему решить можно. На мой взгляд, экономически это было бы выгодно. В Ленобласти живут хуже, чем в Петербурге, это статистика. Так и в Москве жируют, а в радиусе 100 км обычные люди живут не очень хорошо. В объединении же Петербурга и Ленобласти субъективный фактор будет самым важным, может быть даже станет препятствием. Но я думаю, что федеральный центр должен обладать ресурсом, чтобы запустить этот процесс.

— Петербургу это объединение невыгодно еще и экономически.
— Да, это вот такая конкуренция на уровнях глав и даже на уровне населения. И поэтому и нужна системная работа: надо пропагандировать идеи и объяснять людям, что вот вы богаты сейчас только потому, что у нас большая страна и много нефти в Сибири добывают. А если этого не будет, то и вы ничего не будете иметь. Должно быть единство интересов, и народ это должен понять. А если подход будет эгоистичным, мы ничего не решим. Западная Германия до сих пор тратит сотни миллиардов евро на то, чтобы обеспечить ускоренное развитие восточных земель, бывшей ГДР. И мы точно так же должны делать, у нас иного выхода нет.


Беседовала Светлана Афонина

Рекламный блок загружается...