Марш миллионов: чего умеют москвичи, и не умеют петербуржцы

Сигнальные ракеты летят эффектно, но робко. Кровавой дугой они распарывают небо, заметно подрагивая в воздухе. Когда они скрываются в чернеющем море касок, ряды ОМОНа начинают заволакивать густые клубы дыма. Над ними взмывают белые, оголенные от флагов древки – с размаху они бьют по шлемам полицейских. Московские митинги не очень похожи на петербургские – в столице оппозиционеры напряжены и сосредоточены, а скандировать лозунги начинают, только когда избивают ОМОН.

Фоторепортаж с мероприятия смотрите здесь.

"Последняя акция протеста" - Марш миллионов – удалась. Хотя, в отличие от маршей и митингов декабря или февраля, на этот раз участники понимали, что Путин все равно останется президентом, а Госдума все равно не будет распущена, на Калужскую площадь в столице вышло более 100 тысяч человек. Выяснилось, что акции протеста в столице совсем не похожи на акции протеста в Петербурге. Последний явно уступает.

Марш: без конца и без края

Марш ползет крайне медленно. Чуть правее центра, в первом ряду стоят Навальный, Касьянов, Яшин. В начале мероприятия они улыбались на камеры, но потом приуныли. Появилось ощущение, что они пришли подержаться за растяжку. Управлять движением колонны лидеры оппозиции и не думают – для этого вокруг бегает множество нервных людей с потными лицами и бейджиками "организатор". В мегафоны они то и дело вопят: "Идем!!!", "Стоим!!!", "Саня, бери людей, отсекай журналистов!!!". Эти нервные люди обращаются к живой цепи оппозиционеров, которые пытаются обеспечить небольшой участок свободного места перед главными растяжками. Иначе их моментально облепляют фотографы. Они пытаются сфотографировать Навального крупным планом, сфотографировать баннеры снизу, сидя на корточках и т.д. И в итоге полностью блокируют движение.

- Дед, куда ты полез?!!! Мужик, уйди!!! - злятся фотографы, наконец загнанные за оцепление, в кадр которых попадают организаторы.

Марш ползет медленно, но неотвратимо. Он похож на лавину. Сначала кажется, что людей вроде бы немного – о чем-то разговаривают те, кто идет далеко впереди головных растяжек. Их становится больше, вот задом пятятся журналисты, переругивающиеся с людьми из живой цепи. Приглядываешься к первым рядам колонны, а через несколько секунд, отводя взгляд, понимаешь, что на улице не осталось ничего, кроме марша. Пытаешься разглядеть на слегка изогнутой московской улице конец шествия, но его нет. Смотришь на демонстрантов, ожидая увидеть что-то, что уже было на фотографиях этой зимы со 100-тысячных митингов, но видишь совсем другое. Перед глазами действительно открывается безбрежный поток, без начала и без конца. Но в нем взгляду абсолютно не на чем остановиться – здесь нет ни одной точки, которая бы не двигалась, которая бы осталась неизменной, спустя мгновение.

В Петербурге такого эффекта минувшей зимой/весной не удалось достигнуть ни разу. На самых массовых шествиях по улице Жуковского колонна действительно растягивалась чуть ли не на всю улицу. Однако каждая подколонна стремилась идти, соблюдая дистанцию, чтобы был читаем ее баннер. В результате в шествии образовывались большие пустоты.

Зато в северной столице задорнее маршируют. Колонну непременно сопровождают фургончики, с установленными на них колонками и микрофонами. Множество людей с мегафонами "заряжают" кричалки. В столице этого нет. Самой энергичной "заводилой" оказалась женщина из живой цепи, неустанно кричавшая в мегафон "Пу-тин-уле-тай! Пу-тин-уле-тай! Пу-тин-уле-тай!". Задние ряды ее не поддерживали. Даже лидеры оппозиции вышагивали в молчании. Напряжение отчасти снималось лишь небольшим оркестром, исполнявшим военные песни.

На Кремль!

- Все садимся на мост! Все садимся на мост! Это решение оргкомитета! Яшин и Каспаров уже сели! – марш добрался по улице Большая Полянка до Малого каменного моста и уперся на его сходе в кордон ОМОНа.

Мэрия Москвы согласовала митинг на Болотной площади. Сцену установили на набережной. Чтобы к ней пройти, с моста нужно сворачивать направо. Но набережная настолько узкая, а людей так много, что все они там не поместятся. За кордоном ОМОНа – путь на Кремль. Дорога перекрыта, стоят водометы, в боевом порядке за первой выстроена еще одна цепь омоновцев. Часть участников марша сворачивает на набережную. Однако многие требуют попустить их на Манежную, к Кремлю, как изначально и хотели организаторы. В знак протеста люди устраивают сидячую забастовку - садятся на мосту перед оцеплением. Те, кто остался сзади, даже при желании протиснуться на Болотную, уже не могут этого сделать.

По сравнению с петербургскими, московские оппозиционеры ведут себя смелее, принимают решения оперативнее. В северной столице несогласные давно уже намеренно не провоцировали ОМОН, не прибегали к прорывам оцеплений.  Тем более, учитывая, что в данном случае у оппозиционеров была возможность спокойно пройти к сцене и удовлетвориться крайне неудобным, никому не слышным, но зато спокойным мирным митингом.

Не хочешь - заставим

Где-то вдалеке, через много-много голов над толпой плывет рамка металлоискателя. Какой-то мужчина с деловитым видом приносит кусок полицейского ограждения и ставит посреди набережной, заполненной людьми. Полиция отказалась выпускать обратно тех оппозиционеров, которые подошли к сцене.

На Болотной набережной скапливается много людей. Огромное количество все еще остается на мосту. На его ограде уже красуется баннер "Петербург против Путина". Люди у сцены решают идти обратно – к омоновскому оцеплению. Однако в этот момент путь им преграждает еще одна цепь полицейских.

- Есть здесь крепкие ребята? Давайте поднажмем, - зовет мужчина средних лет.

Сразу несколько человек набрасываются на ближайших омоновцев. В потасовку вмешиваются стоящие рядом оппозиционеры. Теперь уже все начинают дружно скандировать: "Про-пус-кай! Про-пус-кай!". Через минуту цепь прорвана – расталканные в разные стороны полицейские хватают друг друга за руки, чтобы соединиться.

Волнения начинаются на другом конце растянувшегося через всю набережную оцепления. Оппозиционеры хлопают – там они снова прорвали омоновцев. Сделать это в третий раз по центу не удается – полиция отшвыривает людей обратно, тележурналист, пришедший с лестницей, рушится в толпу, на него падают те, кого теснит ОМОН.

Стояние продолжается недолго – вскоре через цепь в сторону митинга проходят Удальцов, Навальный, с ними еще человек 500. Через несколько минут, как только они заберутся на сцену, полицейские стащат их вниз и уведут в автозак. Однако большинство людей устремляются не на митинг, а к мосту, на котором сидят люди. Там уже видны всполохи сигнальных ракет, густой дым от шашек ползет в небо.

Шлем трофейный

Молодой человек приличного вида суетливо ворошит мусор, вывалившийся из перевернутой урны. Стеклянных бутылок в нем не осталось, есть несколько пластиковых. У таких – большая "зона поражения". При попадании в омоновца, пластиковая бутылка может рикошетом отлететь еще в одного или даже в двух.

Столкновения с полицией начались от длительного ожидания. ОМОН не пускал людей вперед, напряжение росло. Напирали со стороны набережной. В результате в омоновцев полетели пластиковые бутылки, легкие древки неуклюже застучали по их шлемам. В ответ полицейские принялись яростно отбиваться дубинками.

Откуда на Болотной оказалось такое количество пластиковой тары – не очень понятно. При начале марша полицейские заставили сдать все напитки. Возможно, помог находившийся рядом супермаркет. Вскоре в нем перестали продавать напитки "в стекле", растерянно объясняя, что "там митинг".

- Не кидай камни! Камни не кидай, - тряс за грудки молодого человека какой-то оппозиционер. – В своих попадешь!

Кроме бутылок, со стуком от омоновских касок отскакивали маленькие кусочки асфальта. Там, где это было возможно, его расковыривали, ломали и тут же запускали  в ряды полицейских.

Те в ответ то и дело устраивали вылазки. Несколько человек, как первоклашки держащиеся за ворот впередистоящего, забегали в толпу и принимались молотить по людям дубинками.

- Черт! Он меня заметил! Он меня заметил! – встревожено кричал на ухо своему другу молодой человек. Только что он со всего маху ударил омоновца полиэтиленовым пакетом, набитым пластиковым бутылками. При ударе о шлем пакет разорался, бутылки посыпались на землю.

Вылазки ОМОНа заканчивались переменным успехом. Изредка им удавалось уволакивать за свое оцепление избитых дубинками людей. Но, как правило, их отбивали. С омоновцев старались сорвать шлемы, тут и там вступали с ними в рукопашную. Попавшие в западню полицейские распыляли в толпе газовые баллончики и бежали за оцепление.

- Кто хочет сфотографироваться? Кому фотографию на память? – люди ликовали. Оппозиционеры выловили из Водоотводного канала один из омоновских шлемов, который ранее туда же и сбросили. Вдоволь напозировавшись, его надели на древко и вместо флага понесли в толпу – люди начинали строиться в шеренгу, чтобы идти "стенка на стенку".

- Идем вперед! Подходим к ним, встаем. Делаем 10 шагов, останавливаемся. Еще десять, снова останавливаемся. Так наступаем на них, они будут вынуждены тесниться, - призывала в мегафон девушка, стоявшая перед шеренгой.

- Провокатор! Провокатор! Мы не можем туда идти – они сильнее, - кричали ей в ответ сцепившиеся за руки люди. Что, в общем, было справедливо. Только не ясно, с какой целью они в таком случае вообще строились.

Через два часа такого противостояния ОМОН наконец приступил к разгону людей. Цепь выстроилась сзади них, со стороны сцены. Стали разбивать оппозиционеров на группы, теснить их ко второму, небольшому Лужкову мосту.

Наиболее стойкие несогласные перевернули кабинки биотуалетов, надеясь построить из них баррикады. Кто-то в отчаянной попытке начал ставить палатку, однако одной из волн ОМОНа она была снесена. Драки продолжались – один за другим в воду летели шлемы. Всего за день оппозиционерам удалось сорвать их около десяти.

Впрочем, к счастью полицейских, их амуниция оказалась непотопляема. Прогулочные катера по требованию правоохранителей бороздили Водоотводный канал, а капитаны с баграми в руках удили из воды шлемы.  
 
Минут за 20 полиция вытеснила с Болтной набережной людей – многих задержали, остальных загнали на мост. С которого можно было выйти по узкому коридору из полицейских. Люди шли хромая, некоторые – в разорванной одежде, окровавленные.
 
Началась зачистка набережной с другого берега канала – там стояло несколько тысяч людей, спустившихся с моста и давно наблюдавших за происходящим на Болотной. Однако и здесь оппозиционеры не собирались сдаваться – в цепь ОМОНа снова полетели бутылки, начались драки.
 
Полицейские выхватили из толпы молодого человека, повалили на землю, начали избивать дубинками. В этот момент подбежали другие оппозиционеры. Омоновцев расшвыряли, принялись их бить. Теперь уже на подмогу подоспело подкрепление стражей порядка. Непродолжительная драка. И каждая из сторон ушла ни с чем: ни одного шлема, ни одного задержанного. Правда, госпитализирован был молодой человек, которого били первым.
 
Операция по зачистке этой стороны набережной продолжалась недолго. Людей отогнали к метро. Вместе с прохожими стали загонять внутрь. В это время ОМОН зачищал остатки оппозиционеров, остававшихся на прилегающих переулках. Уходить добровольно люди отказывались– несмотря на то, что их оставалось лишь по 100-200 человек, они до самого конца скандировали, упирались.
 
Петербургские оппозиционеры в массовые драки с омоном не вступали ни разу. Впрочем, не было этого до 6 мая и в столице. В любом случае, на данный момент пальма первенства в решимости остается за москвичами. Зато не отстает Петербург от столицы по уровню самоорганизации. В обеих столицах горожане демонстрируют способность действовать более-менее слаженно в отсутствии так называемых лидеров оппозиции.

Олег Мухин
 
P.S. Поворот на Болотную набережную с Большого каменного моста закрыт. Прошло несколько часов, в вечерних сумерках у ограды площади стоит микроавтобус следственного комитета. Проезжая часть усеяна осколками каких-то поломанных предметов, стеклами от очков, битым стеклом, растоптанными листовками, бутылками. Вдалеке, под колесами военного "Урала" одиноко лежит древко от флага. Натянута лента, какими ограждают место преступления. Ее охраняет полицейский.
 
- А почему на набережную нельзя пройти?
- Следователи собирают улики.
 - А что здесь было?
 - Война была.