Прокурор монотонно и почти шепотом зачитывает аргументацию. Пришедшие на заседание суда вынуждены прислушиваться. Она тихо говорит про ненадежность эксперта защиты и выражает скепсис по поводу свидетелей, которых привлекали обвиняемые. Она перевирает слова сидящих на скамье подсудимых, а они в ответ разводят руками. Прения по "Делу 12" начались.
В пятницу, 23 ноября, в Выборгском районном суде Петербурга начались прения между сторонами защиты и обвинения по "Делу 12". Свое название процесс получил из-за количества фигурантов - 12 активистов "Другой России". Им вменяли продолжение деятельности национал-большевистской партии после ее запрещения судом. Защита настаивает на том, что после запрещения НБП активисты состояли только в организации "Другая Россия". Выборгский районный суд Санкт-Петербурга прекратил рассмотрение дела в отношении пяти подсудимых в связи с истечением срока давности преступлений.
Обвинение без ложной стеснительности
В прениях стороны обвинения и защиты должны дать оценку представленных в ходе процесса доказательств. Казалось бы, у прокурора связаны руки: почти все свидетели (в том числе полицейские и чиновники Смольного) показали, что активисты не вели на акциях "Стратегии-31" никакой агитации за НБП и не ходили с запрещенным флагом партии (белый круг с серпом и молотом на красном фоне). Протоколы расшифровок записей скрытой камеры расходились с тем, что реально говорили подсудимые на собраниях, а лояльную к следствию экспертизу делали учитель математики Наталья Крюкова и специалист по психогерменевтике Виталий Батов.
Впрочем, прокурор Надежда Филимонова, которая выступала на прениях первой, не растерялась. Почти сразу она заявила, что суду стоит критически относиться к показаниям свидетелей защиты, потому что те пытаются либо помочь избежать ответственности активистам "Другой России", либо не дать дискредитировать себя связями с активистами.
- Наши свидетели- депутаты, политики, писатель Прилепин - люди, которые разбираются в политике. Мы так и не поняли, почему им нельзя доверять. Почему показаниям секретных агентов можно доверять, а нашим свидетелям нельзя, - парировала эти утверждения уже во время своего выступления основной адвокат защиты Ольга Цейтлина.
Расхождения с протоколами расшифровок видеозаписей с собраний активистов "Другой России" прокурора тоже не смутили. Она заявила, что все несоответствия носят несущественный характер и связаны со слуховым восприятием специалистов, которые расписали происходившее на записях. Впрочем, "несущественные расхождения" сделали обвиняемого руководителя "Другой России" Андрея Дмитриева хулиганом.
- Как следует из видеозаписей, Андрей Дмитриев призвал поддержать тех, кто громил ларьки и сносил палатки, - читала Филимонова по бумажке, - ведь тогда в обществе будет расти недовольство властью.
- Ну вот мы видим, к чему привели эти "незначительные расхождения"! - отметил в беседе с ЗАКС.Ру Дмитриев. - На самом деле я предлагал поддержать малый бизнес. Когда в Петербурге активно сносили ларьки и киоски, я говорил, что необходимо поддержать их владельцев. На записи слышно.
Ждали, что обвинение скажет по поводу психолингвистических экспертиз видеозаписей. Таких сейчас в деле три: доктора исторических наук Давида Раскина, кандидата исторических наук Дмитрия Дубровского и упомянутых выше экспертов Натальи Крюковой и Виталия Батова. По мнению Филимоновой, при вынесении решения судье стоит ориентироваться на экспертизу одиозных специалистов Батова и Крюковой, которые дали однозначный ответ, что на представленных записях именно собрание НБП, а не "Другой России". Экспертизу Дубровского она посчитала ненадежной: по ее мнению, документ непоследовательный, а сама квалификация Дубровского, который является аттестованным экспертом, – сомнительна.
- Прокуратура просит вынести обвинительное заключение на основании учителя математики и психогерменевта, - указывала на явный просчет обвинения Цейтлина. - Хочу напомнить, что, когда Наталью Крюкову попросили обосновать свои выводы, рассказать, на каких научных трудах она основывалась, Крюкова заявила, что у психолингвистической экспертизы научного обоснования не существует. Сама методика непроверяемая и является собственным мнением эксперта.
Впрочем, по мнению прокурора, на выводы экспертов можно положиться, ведь "их квалификацию подтвердил университет", в котором работают специалисты. Что касается того факта, что эксперты брали материалы из открытых источников, а именно из "Википедии", то это не говорит о том, что экспертизе нельзя доверять, "так как квалификация экспертов позволяет им сделать выводы".
Не забыли на прениях о флагах и агитации. Запрещенного красно-бело-черного флага после судебного решения по национал-большевистской партии не видел, как известно, никто из свидетелей. Об этом говорили многие: и депутат Максим Резник, и депутат Вячеслав Нотяг, и Андрей Пивоваров, и Николай Струментов из Смольного. Флаг не фигурировал на мероприятиях, никогда нигде не вывешивался. Видимо, поэтому прокурор в своей речи прибегла к новой лексической конструкции.
- Подсудимые использовали видоизмененный флаг НБП – белый круг с серпом и молотом на черном фоне, - говорила она под смешки другороссов, которым описывали нынешний флаг петербургского отделения незапрещенного движения, - а также флаги с элементами запрещенного флага НБП.
Защита на страже Конвенции
Настала очередь адвокатов представлять свою позицию: в деле их осталось 7, по числу оставшихся на скамье подсудимых обвиняемых другороссов. Первым из адвокатов выступал Глеб Лаврентьев. Он высказался в защиту Андрея Дмитриева и указал на явные искажения со стороны прокурора. В частности, та заявила, что Давид Раскин считает, что на видеозаписях – собрания НБП, так как в своей экспертизе он указал, что "по ряду косвенных признаков пришел к выводу, что ряд членов считают, что продолжают деятельность НБП". На это Лаврентьев отметил, что Раскин говорил о том, что однозначного вывода о принадлежности активистов сделать нельзя.
- Может, они были в НБП, а может, и в какой-то другой партии, - напоминал адвокат выводы Раскина прокурору. - В деле имеются три экспертизы, противоречащие друг другу. Чисто из любви к истине мы просили о проведении финальной экспертизы, которая бы устранила все противоречия и сомнения. Однако суд нам отказал. А раз он нам отказал, то, исходя из презумпции, все сомнения должны толковаться в пользу подсудимых.
Дальше он отметил, что следствием не был доказан ни один из эпизодов. Так, активист Олег Петров (дело которого прекращено по истечению срока давности) рассказывал, что секретный свидетель Соколов, внедренный в "Другую Россию", произвел на него приятное впечатление. При этом познакомились они, как следует из показаний Соколова, на собраниях НБП весной 2009 года. Лаврентьев не забыл отметить, что Олег Петров весь 2009 год провел в армии в Ивановской области, и у него не было ни отпусков, ни увольнительных.
Не устранены оказались и сомнения по поводу времени проведения оперативной съемки. Дело в том, что в материалах дела говорится, что записи были сделаны в 2009 году. Однако "свойства документа" видеофайла сообщали, что он создан в 2006 году – период до запрета НБП. "А раз сомнения не устранены, то все это должно трактоваться в пользу подсудимых", - пояснял Лаврентьев.
Также он заявил, что улики, которые нашли на квартире у родителей Дмитриева, не свидетельствуют о продолжении деятельности НБП. В квартире, в которой обвиняемый не проживает с 2000 года, следователи нашли листовки НБП, билет делегата Всероссийской конференции НБП и флаг запрещенной партии. Однако защита обратила внимание на то, что улики "устарели". В частности, билет относится к 98-му году, а листовки к 95-му, когда НБП еще не была запрещена. Что касается флага, то, по словам Дмитриева, "он и забыл о нем – он где-то под шкафом валялся".
- На флаге срока изготовления нет. Доказать, что им пользовались после запрета НБП, следствие не смогло. А то, что Дмитриев состоял в НБП, – он не отрицает, - заметил Лаврентьев.
Настоящие овации вызвало выступление ведущего юриста процесса, адвоката Андрея Песоцкого Ольги Цейтлиной. Она начала с того, что процесс – наступление на конституционное право гражданина на свободу собраний и слова. И в случае вынесения обвинительного заключения в России появится опасный судебный прецедент, когда обвинить в экстремизме станет возможно любого. Достаточно для этого будет "установить камеру в любом подъезде, любой квартире, на любой кухне".
- Или даже можно пойти еще проще: просто арифметически сложить все административные дела, такие как переход на красный свет и мат, и вменить экстремизм, - отмечала Цейтлина.
Она особо сконцентрировала внимание суда на том, что дело было основано на полицейской провокации: квартиру, на которой происходили собрания, специально "подсунули" сотрудники Центра "Э". В отличие от прокурора, которая не ссылалась ни на один лист материала дела, а просто говорила по шпаргалке, Цейтлина приводила конкретные документы.
- В озвученном постановлении о поиске помещения сказано, что необходимо предоставить квартиру "с целью искусственного создания ситуации, направленной на преступный умысел". Европейская конвенция по правам человека прямо запрещает вести дела, где в основу легла провокация, то есть искусственное создание преступной ситуации, - отметила адвокат.
В конце своей речи она привела цитату противника нацизма, богослова Мартина Фридриха Густава Эмиль Нимёллера: "Когда нацисты пришли за коммунистами, я молчал, я же не коммунист. Потом они пришли за социал-демократами, я молчал, я же не социал-демократ. Потом они пришли за профсоюзными деятелями, я молчал, я же не член профсоюза. Потом они пришли за евреями, я молчал, я же не еврей. А потом они пришли за мной, и уже не было никого, кто бы мог протестовать". На этих словах зал зааплодировал.
Ольга Мясникова