Фронтовые воспоминания отставного сержанта, члена-корреспондента Академии Художеств Николая Никулина ранее публиковались лишь отрывками на страницах газет. Тем не менее, 30-летняя самостоятельная жизнь рукописи сделала ее достаточно широко известной. Теперь книга вышла в издательстве Государственного Эрмитажа под названием "Записки сержанта". По словам директора музея Михаила Пиотровского "тихий и утонченный профессор выступает как жесткий и жестокий мемуарист. Он написал книгу о Войне. Книгу суровую и страшную. Читать ее больно. Больно потому, что в ней очень неприятная правда".
Будущий автор, призванный на фронт прямо со школьной скамьи, сразу же оказался в пекле кровавых боев на Волховском фронте, возле станции Погостье. Там, примерно в одних и тех же местах, он воевал с конца 1941 по начало 1944 года, а потом с боями дошел до Берлина, получив четыре ранения и несколько боевых орденов.
Солдатские воспоминания - нетипичный вид исторической литературы: "Большинство военных мемуаров восхваляют саму идею войны и тем самым создают предпосылки для новых военных замыслов. Тот же, кто расплачивается за все, гибнет под пулями, тот, кому война абсолютно не нужна, обычно мемуаров не пишет". Молодые люди, попавшие на фронт, выросли уже после Гражданской войны. Коллективизация не затронула население крупных городов. Городская молодежь почти ничего не слышала голодоморе 1930-х и узнала об этой трагедии уже на фронте - от украинцев-однополчан. Большинство новобранцев верило Сталину несопоставимо больше, чем сейчас их сверстники верят руководству России. Они были убеждены в боеспособности армии и профессионализме ее командиров. Что их ожидало?
Неподготовленная к войне, потерявшая в предвоенном терроре больше старших офицеров и генералов, чем потом в боях, армия расплачивалась тем, чего в России никто никогда не берег: "Солдаты всегда были навозом. Особенно в нашей великой державе и особенно при социализме.<...> Если бы немцы заполнили наши штабы шпионами, а войска диверсантами, если бы было массовое предательство и враги разработали бы детальный план развала нашей армии, они не достигли бы того эффекта, который был результатом идиотизма, тупости, безответственности начальства и беспомощной покорности солдат". Замечено, что наименее лицеприятные воспоминания сохранили именно те ветераны, у которых, как у Никулина, после войны биографии сложились успешно. Многие из них искренне хотели бы отделаться от призрака войны, которая, как заметил на склоне лет поэт-фронтовик Григорий Поженян, "и живым, и мертвым надоела". Но для миллионов пережитый в юности кровавый кошмар так и остался единственно ярким воспоминанием за всю безрадостную жизнь.
Политическая эксплуатация военной темы началась далеко не сразу. В 1965 г., после отставки Н.Хрущева, новые правители прагматично решили использовать празднование 20-летия Победы как пропагандистскую патриотическую "подпорку" для самих себя. Известны документы о распределении задач в этой, поначалу заурядной и "проходной", идеологической кампании между аппаратом ВЛКСМ, армейскими политорганами и КГБ. Неожиданно для самих функционеров, "проект" получил перспективу на долгие годы. Как точно заметил один американский историк, войну, в конце концов, цинично превратили "из национальной травмы в пропагандистский миф о победе социализма над капитализмом, культ со своими святыми, сакральными реликвиями и специальным туризмом". Отправление такого культа - политически беспроигрышное дело, если бы время от времени не появлялись книги, подобные запискам Н.Никулина. Автор показывает войну тем, чем она в действительности была - величайшим несчастьем и национальной трагедией: "Я обратился к бумаге, чтобы выскрести из закоулков памяти глубоко засевшую там мерзость, муть и свинство, чтобы освободиться от угнетавших меня воспоминаний".
Мемуарист развивает традиции исторических трудов Михаил Геллера и Анатолий Некрича, художественной прозы фронтовиков Виктор Астафьева, Василя Быкова, Виктора Некрасова. Текст подробно, точно и страшно иллюстрируют фотографии, сделанные однополчанином Николая Никулина Даниил Онохиным и его послевоенным знакомым - немецким солдатом Хендриком Виерсом, воевавшим по другую сторону того же участка фронта. Воспоминания датированы 1975 годом. Некоторые формулировки тех лет казались бы избыточно жесткими, если бы не их пророческая точность: "Шло бессмысленное убийство наших солдат. Надо думать, эта селекция русского народа - бомба замедленного действия: она взорвется через несколько поколений, в XXI или XXII веке, когда отобранная и взлелеянная большевиками масса подонков породит новые поколения себе подобных".
Историческая правда для многих неудобна: личные мужество и самоотверженность каждого ветерана никак не хотят суммироваться в достойное поведение тоталитарного государства. "Война, которая велась методами концлагерей и коллективизации, не способствовала развитию человечности. Солдатские жизни ни во что не ставились. А по выдуманной политработниками концепции, наша армия - лучшая в мире, воюет без потерь. Миллионы людей, полегшие на полях сражений, не соответствовали этой схеме. Их сваливали, как падаль, в ямы и присыпали землей похоронные команды, либо просто гнили они там, где погибли".
Испытания не ожесточили автора воспоминаний. В 1945 году для него стали тяжелой травмой безобразные сцены повального насилия и мародерства на территории оккупированной Германии. Глава, посвященная этой теме, озаглавлена: "Мое поражение во Второй мировой войне". После войны у старых генералов случались алкогольные срывы и сердечные припадки после общения с "литконсультантами", подгонявшими их мемуары под официальный шаблон. Не подцензурные воспоминания тех, кто пережил войну на передовой, ждала другая участь. Как заметил в письме Николаю Никулину Василь Быков, "такое из редакций и издательств не возвращалось, а передавалось в КГБ". Среди залежей мемуарной литературы о Великой Отечественной войне почти нет достоверных исторических источников. Куда чаще возникают сомнения в реальной принадлежности "воспоминаний" людям, чьи имена стоят на обложках. В наши дни, по мере ухода ветеранов, тема войны снова становится добычей политических мародеров - достаточно вспомнить инквизиторский психоз по поводу школьных учебников новейшей истории России. В такой ситуации особенно важен негромкий, но твердый голос последних участников событий. Нужно отдать должное гражданской позиции издателей. Хотелось бы, чтобы этот случай стал примером, поскольку в рукописном виде долгие годы находится немало доступных лишь специалистам воспоминаний о войне.
Бывший сержант - человек высокой культуры и художественного вкуса. "Хранитель прекрасного и знаток высоких ценностей - пишет в предисловии Пиотровский - он особо остро и точно воспринимает ужасы и глупости войны. И рассказывает о них с точки зрения мировой культуры". Эта книга - не о героических подвигах, а о том, как отвратительна война. Даже если это война с гитлеровской Германией. Проза Н.Никулина образна, точна и безжалостна: "Война - самое большое свинство, которое когда-либо изобрел род человеческий. Война всегда была подлостью, а армия инструментом убийства - орудием зла. Нет, и не было войн справедливых, все они, как бы их ни оправдывали - античеловечны".
Андрей Пуговкин