Дети Франкенштейна

На памятном телемарафоне в защиту облика Санкт-Петербурга, проведенном телеканалом "100ТВ", особенно тягостное впечатление произвели чиновники, героически согласившиеся участвовать в разговоре. Эти добрые люди явно переоценили свои возможности. Годами выработанные приемы демагогии — произнесение названий и номеров разделов всевозможных документов, уход от прямого вопроса, перевод разговора на другую тему и прочее, вплоть до откровенной лжи — совершенно не работали в контрасте с взволнованными речами других участников форума, искренно обеспокоенных судьбой исторического центра Петербурга. Невольно возникало впечатление, что власть в городе захвачена инопланетянами, которым нет никакого дела до его форменной гибели у нас на глазах. Александр Вахмистров был до комизма похож на персонажа из "Сказки о потерянном времени" Евгения Шварца. Этакий пятиклассник, принявший вид взрослого дяденьки, но с подозрительно испуганными глазами мальчугана, который прославился в своей школе умением оправдываться перед учителями за невыученный урок или за опоздание на занятия, сочиняя длиннейшие и правдоподобнейшие истории об ужасных злоключениях, постигших его по дороге в школу или при возвращении домой. Вера Дементьева, которую я прежде постоянно защищал от злопыхателей, убеждая их в ее искренней преданности делу охраны памятников, просто поразила меня многократно повторенной отповедью по поводу Дворцовой площади. Терпеливо и настойчиво, словно бестолковым несмышленышам, она объясняла своим оппонентам, что в списке памятников ("охраняемых объектов культурного наследия", или как там еще — вот названия-то и термины особенно важны для этих людей: дом можно и порушить, но главное при этом назвать правильно), словом в этом списке "объектов" Санкт-Петербурга нет ансамбля Дворцовой площади... "Ну, нет его там, нет! Как же мы можем охранять то, чего не существует!?" — отчаянию Веры Анатольевны искренне хотелось посочувствовать. Вспомнилось, как в детстве, пробираясь сумрачным зимним утром в школу, частенько наблюдал исчезновение Александровской колонны, башни Адмиралтейства, а то и половины Исаакия, подле которого мы тогда жили, в густом ленинградском тумане (а в ту далекую пору Ленинград "туманностью" своей мог поспорить с Лондоном). И закрадывалась мысль — а существует ли все это на самом деле? Вера Анатольевна, а были ли на свете все эти Растрелли, Росси, Монферран, Брюллов, Захаров? Или это плод воспаленного воображения подстрекателей из "Живого города"! Но если говорить серьезно, удивительно другое. Откуда взялся этот "список объектов"? Может быть, его продиктовал Моисею Вседержитель, высунувшись из пламенеющего куста Неопалимой Купины, или он составлен Государем, помазанником Божьим? Чья обязанность, как не Комитета по охране, составлять, уточнять и корректировать подобные списки. И Ваш покорный слуга не раз работал в составе различных коллективов, создававшихся именно с этой целью. В частности, мы разрабатывали структурную иерархию "вновь выявленных объектов", спорили до хрипоты, вычленяя в Центральном районе города ансамбли, комплексы, включая в них и "новые", и давно охраняемые произведения зодчества. Какова судьба тех разработок? Почему, готовя справочник по охраняемым памятникам истории и культуры Санкт-Петербурга к печати (а вышло уже второе издание), КГИОП не озаботился исправлением прежних промахов? Ведь целый ряд мелких объектов в этих списках структурирован. Какая-нибудь усадьба Ф.К. Сан-Галли: заводоуправление, проходная, ограда, дом, сад с фонтаном и скульптурой, контора, мастерские и газгольдер. А вот Дворцовой площади - нет, и охранять - нечего. То же и на Васильевском. Прекрасно структурированы Горный патриотический институт, Университет и клиника Отто, а прославленного ансамбля Стрелки - нет! Самое смешное, что соответствующие разделы в издании называются "Памятники архитектуры и градостроительства". Ну и где же градостроительные шедевры?! А ведь в иллюстрированных изданиях ГИОП "Памятники архитектуры Ленинграда" все эти ансамбли были опубликованы и даже со схематическими планами. Что ж Вы, Вера Анатольевна? Ну, бывает, не досмотрели. Так и сказали бы, как есть: дескать, люди добрые, простите меня грешную! Мы займемся эти вопросом и в ближайшее время вам доложим... Так нет же, — "фу-ты ну-ты, да кто вы такие, чтобы от меня требовать!" Самое удивительное, что в конференц-зале, где проходил телемарафон, сидели и выступали писатели, ученые с мировыми именами, художники, искусствоведы, крупнейшие журналисты. А чиновники разговаривали с ними высокомерно, как с какими-то недоумками, которых еще учить и учить. Кто не знает Сокурова, Пиотровского, Гранина, Кушнера, Городницкого? Читаем и слушаем Константинова, Балуева, Костицыну, Лиханову. А эта "губернаторская рать" — кто их знает, что за людишки? Откуда они взялись на нашу голову? И вот еще персонажи: как величаво спокойны были на "марафоне" В. Николаев, А. Орт и прочие зиждители и эксперты "нового Петербурга" — словно авгуры, ведающие какую-то великую тайну, скрытую от непосвященных. На самом деле, тайна эта стара как мир. Запаха у нее, по мнению Веспасиана, нет, а цвет есть. Во времена Остапа Бендера он был радужным. Теперь пока что все больше зеленый. Вот отсюда и тон, и выучка. А дальше — уж кто на что способен. Кто спокойно и утомленно разъясняет "дурачкам-интеллектуалам", что вода мокрая, кто, испуганно вытаращив глаза, готов тараторить без передышки, расписывая технологию укрепления ямы под Мариинкой-2, кто вообще теряет лицо, опускаясь до откровенного хамства. Большое впечатление произвел на этом форуме главный архитектор города Викторов. Глядя на то, что творится на улицах и площадях родного Питера, я давно сомневался в существовании у нас главного архитектора (как бы его ни именовали — Соколов, Харченко, Викторов или еще как-нибудь). Поставить громадный железный сарай (торговая точка, которая два года торчит, но не торгует) на фешенебельной улице Куйбышева, застроить какими-то самодельными фиговинами Финский переулок, закрыть отлично прорисованный А.К. Барутчевым фасад дома на площади Ленина пузатым торговым павильоном (говорю только о том, что каждый день перед глазами) - все у нас можно. Стало быть, КГА, главный архитектор-— это просто такие устройства, с помощью которых изготавливается документ, подтверждающий, что и вправду можно. А потом Госэкспертиза в лице чрезвычайно симпатичного господина Орта спокойно и тихо скажет, допустим: "Монблан действительно построен с нарушениями, отступив полметра... Биржа выше на 3,67 метра. Что вы волнуетесь? Панорама, "небесная линия", облик города испорчены? — Простите, это не к нам. Мы только сравниваем наши измерения с утвержденным документом". Хладнокровие и цинизм этого милого человека, проявленные им несколькими днями позже в беседе с Натальей Костицыной на "Эхе Петербурга", были поразительны. Оставалось восхищаться выдержкой вообще-то темпераментной журналистки, которая так же спокойно задавала и задавала свои "острые вопросы", неспособные, впрочем, пробить железную броню чиновника. Так вот, возвращаюсь к Викторову. Телефорум подтвердил, что он действительно не существует, хотя в конференц-зале Академии художеств фигура Викторова была посажена на каком-то красивом стуле. Кажется за все время, пока он так сидел (часа за два, потом цирк уехал, и осталась только публика - так сказать, гражданское общество), он не проронил ни единого слова. Нет, все-таки был момент, когда кто-то незаметно нажал кнопочку, органчик, встроенный в корпус г-на Викторова, заработал, и он произнес что-то очень важное, вроде той же мокрой воды… Меня поразил его мертвенный облик, неподвижное лицо, лишенное мимики, потухший взор. Возникло полное впечатление, что человек давно умер, а кажущееся существование в нем поддерживается какой то внешней силой — магнетизмом ли, магией ли Вуду, я не знаю. На самом-то деле (говорю по собственному опыту) с господином Викторовым можно даже выпить водочки на банкете, а с Вахмистровым и коньячку. Говорят, что Орт очарователен за чашкой чая. Но как специалисты, как художники, инженеры, ученые, как петербуржцы, ленинградцы, рожденные и воспитанные здесь, они давно мертвы (насколько же больше любви к Питеру в "приезжих" — Сокурове, Шевчуке и других!)... Полноте, а рождались ли здесь все эти чинуши? Может быть, это все и не люди вовсе, а специальные устройства для наилучшего вкладывания, освоения и добывания тех самых, которые не пахнут, — зеленых, бабок, капусты, устройства, созданные каким-нибудь новым Франкенштейном? Овчинка-то ведь стоила выделки! Михаил Микишатьев, историк архитектуры