Появление "Правого дела" вызвало бурю эмоций у сторонников либеральной идеи. Есть те, кто одобряет решение Гозмана и Ко. Но большая часть гневно осуждают либералов, заявляющих о лояльности власти. Дело доходит до матерщины. Так, в ЖЖ появился любопытный обличительный текст. Мы не можем полностью привести его заголовок, так как в нем содержится ненормативная лексика…
О мужественном и разнузданном бл… ве
Бывшие лидеры самораспустившегося СПС, впрягшиеся в убогую колымагу липовой российской многопартийности, норовят провозгласить свое принародное нравственное самоубийство актом гражданского мужества. Многие не верят. А зря. Все-таки для того, чтобы взять и выйти на панель, с желтым билетом в трусах, не убоявшись удивленно-брезгливых взглядов идущих мимо знакомых, соседей, вчерашних школьных учителей etc. - безусловно, требуется определенное мужество и решимость. Особенно – если в первый раз. Особенно – если прежде вы так тщились изображать из себя девушку строгих правил.
Можно, разумеется, спорить о том, насколько эта категория мужества заслуживает определения "гражданское". Но то, что некое, пусть и специфическое, мужество для этого требуется, причем – в лошадиной дозе, несомненно.
Помимо мужества, лидеры "обновленческого тренда" местами демонстрируют и такие, без сомнения, похвальные качества, как подкупающая откровенность, прямота и искренность. По нынешним лукавым временам это редкость. Ибо инфантильный тезис "говорить правду легко и приятно" - далеко не аксиома.
Тем большего уважения заслуживают разнообразные гозманы, честно признающие, что подавляющее большинство активистов СПС не хотят состоять в катакомбной секте; не желают бороться с «режимом» и нести связанные с этим неизбежные издержки; хотят – напротив - на неназойливом фоне приверженности либеральным ценностям продолжать любить Владимира Владимировича Путина и – ключевой тезис! – полноценно участвовать в политике в качестве членов респектабельной, признаваемой (и, может быть, даже уважаемой?) властями партии.
Участвовать же в политике, согласно разъяснениям тех же самых лиц, это значит: быть допущенными к так называемым "выборам", получать на этих выборах процент голосов избирателей, определенный (разрешенный) Кремлем и его структурными подразделениями; попадать в представительные органы власти; становиться депутатами – такими же уважаемыми, как депутаты от ЕР, СР и ЛДПР – с кабинетами, служебными тачками, аппаратом и обаянием сопричастности к таинству отправления власти. Это значит, наконец, иметь возможность с разрешения кураторов привлекать спонсоров, а также продолжать считать себя правым либералом, не опасаясь при этом за свое здоровье, свободу и собственность.
По-русски это называется – и на елку влезть, и ж… пу не ободрать.
Но именно поскольку данное объяснение трогательно откровенно – для публичного оправдания последнего кульбита СПС оно оказывается явно недостаточным. Ибо оно объясняет – зачем он, кульбит, понадобился большинству членов СПС. Но остается совершенно непонятным – зачем это нужно так называемому либеральному электорату, в интересах которого якобы и поставлен этот кордебалет. Ибо, по совести говоря, упомянутые выше и елка, и жопа - одинаково и бесконечно далеки от рядового представителя либерального электората.
На этот случай припасено еще одно объяснение. Звучит оно примерно так: надо во что бы то ни стало уберечь либеральную идею, сохранить за нею место в политическом спектре страны. Даже ценой непростых компромиссов и требующих мужества (см. выше) жертв. Так и грезится: во мраке кромешной путинской ночи, посреди непогоды гэбэшного тоталитаризма, в какой-то волчьей яме Гозман и Томчин в рубище и звериных шкурах, чумазые и осунувшиеся, лелеют в черных, заскорузлых ладошках чахлый коптящий огонек либеральной идеи… Пронзительная, согласитесь, картина.
Увы! Аккурат на этом тезисе лимит искренности оказывается исчерпанным. Начинается чистый блуд. Ибо реализуемый проект не позволяет беречь либеральную идею; у проекта – иной функционал.
Основное содержание политики Кремля (что вполне доказано историей "нулевых" годов) – это планомерное и целенаправленное ограничение свободы и конкуренции, как в политике, так и в экономике, монополизм и архаичный этатизм, ликвидация всех независимых институтов гражданского общества, отказ от принципов разделения властей, построение системы бесконтрольности и фактической несменяемости власти. Продолжать можно долго, очевидно, в любом случае, что содержание политики Кремля находится в очевидном, вопиющем и едва ли устранимом противоречии с либеральными ценностями и принципами.
Поэтому предметом деятельности политической организации, почитающей себя "праволиберальной", может быть единственно систематическое ущемление интересов Кремля и перманентное посягательство (политическими средствами, оговорюсь на всякий случай) на выстроенную им (Кремлем) систему общественных отношений, политическую и экономическую практику и т.д.
Однако именно робкие и не очень последовательные попытки следовать этому своему предназначению и довели СПС до поспешного самороспуска. Поскольку посягательство на существенные интересы правящей группы и попытки публично и аргументировано усомниться в правильности проводимого ею курса, равно как и претензии на минимальную идеологическую и организационную самостоятельность - являются признаками внесистемности, неадекватности, недоговороспособности и маргинальности. И, в конечном счете – принципиальной ненужности. Политические силы с таким диагнозом не имеют права искажать собою гладкий политический ландшафт Российской Федерации. Примеров тому множество, и они хорошо известны.
Между тем мужественным лидерам СПС разрешили, слившись с двумя труппами профессиональных клоунов, остаться в большой политике, пусть и в колпаке с пумпоном. Возникает закономерный вопрос – какой ценой? на каких условиях?
Вопрос об условиях сделки между правыми и Кремлем остался непроясненным, несмотря на, казалось бы, большое количество комментариев на эту тему. Из этих комментариев стали более–менее понятны обязательства Кремля: не отнимать больше у правых либералов денег, не кошмарить ихних спонсоров; не отбирать тиражи, не снимать с выборов; не бить, в конце концов, дубинками Леонида Яковлевича без особой необходимости.
А каковы обязательства второй стороны договора? От чего же такого неподобного и непотребного должны отказаться правые либералы ради нормализации отношений с Кремлем? Не вести вооруженную борьбу? Не вели. Не трогать в рамках публичной полемики членов семей политических оппонентов? Вроде и этим не грешили. Не принимать гранты и пожертвования от иностранных спецслужб? Но от этого, в конце концов, никто не застрахован…
Ответ, к сожалению, очевиден: новообращенные клоуны должны отказаться от всякого реального оппонирования власти. Даже в ситуациях, когда оппозиция не может представлять, казалось бы, никакой угрозы для "режима", его стабильности и популярности – нынешние лидеры страны терпеть ее категорически не готовы. Возникает ощущение – что зачастую по мотивам исключительно психиатрического характера.
Поэтому, в частности, оппозицией в нашем царстве-государстве числится, например, "Справедливая Россия", прости Господи.
Отстаивание либеральных ценностей всерьез – с неизбежностью подразумевает оппозицию Кремлю. А это – судя по всему, абсолютное табу. Поэтому неприкаянный актив СПС оставлен в живых в качестве потешного войска. Его задача – имитировать приверженность либеральным ценностям, осторожно бредя по минным полям российской политики, обходя, как противопехотные мины, многочисленные любимые мозоли кремлевских обитателей. И своим участием молчаливо легитимизировать правила игры, находящиеся в непримиримом противоречии с либеральным кредо.
При этом будет полезным постараться понять и правильно интерпретировать интерес Кремля. Что-то подсказывает – он совсем не в том, чтобы руководствуясь чувством исторической ответственности, не взирая на собственные идеологические антипатии и фобии уберечь жухлые всходы либерализма хотя бы на потребу будущих поколений россиян. И даже не в том, чтобы нагородить фанерных декораций псевдодемократии для утешения Запада. Репутация в глазах Запада, мягко говоря, не приоритет российской политики.
Задача в другом: возрождение ископаемой сакральности власти. Демонстрация того, что нераздельная (монистичная) российская власть, персонифицированная национальным лидером, который суть продукт не столько суверенного волеизъявления нации, сколько промысла Божия, поддерживается всем нашим разношерстным людом – и русскими, и чеченами, и бабами, и мужиками, и Надеждой Бабкиной, и Ксюшей Собчак; и олигархом, и бомжом, и гетеросексуалами, и педерстами, и разнообразными левыми, и… правильно! Даже правыми либералами. И верность паствы своим вечно алчущим пастырям, и любовь ее к ним и есть самый прочный фундамент национального единства, и квинтэссенция национальной идеи, и средство национальной самоидентификации. Аминь!
В условиях, когда отсутствие партии в парламенте страны уже не есть признак ее непопулярности среди избирателей, но верная примета непопулярности в администрации Президента, возникала крайне двусмысленная ситуация, чреватая ересью.
Схематично цепочку рассуждений можно построить так. Правые в России точно есть. И сторонники у правых тоже есть наверняка. Но в Думе их нет. Значит, их туда не пускает Кремль. Кремль их не пускает туда потому, что правые его не поддерживают. А правые его не поддерживают потому, что Кремль не нравится их избирателям. Значит, Кремль нравится не всем. Понятно, что это, если честно, непростительная крамола. И с этим надо было что-то делать. В ассортиментной линейке лояльных Кремлю политических сил зримо не доставало изрядного куска. Никого, правее Единой России. Неказисто.
Теперь и эта досадная недоделка устранена. Храм суверенной демократии приобрел долгожданную законченность и стройность.
Благодаря, в том числе, и мужественному поступку лидеров заслуженно угробленной партии СПС.
Правда, как это мужественное и разнузданное бл… тво поможет уберечь либеральную идею – непонятно.
Оригинал здесь.