В своей речи на Х съезде партии "Единая Россия", произнесённой 20 ноября, её "духовный лидер" Владимир Путин, рассматривая пути преодоления мирового кризиса, в частности, сказал: "Одним из эффективных инструментов решения проблемы должно стать развитие малого бизнеса, который способен быстрее адаптироваться к меняющимся условиям. Буквально "с нуля" создавать новые рабочие места". - И далее, обрисовав основные меры, намеченные правительством для стимулирования этого развития и содействия ему, добавил: "Эффективность перечисленных мною федеральных мер окажется гораздо выше, если они будут поддержаны и развиты на местах. Нужно привлечь малый и средний бизнес к выполнению государственного и муниципального заказа, помочь с помещениями и подключением к коммунальным сетям, снять административные барьеры для предпринимательской активности, включая ограничения на доступ на локальные рынки.
Одним словом, нам вместе нужно создать максимально комфортную атмосферу для предпринимательства. Чтобы люди, которые хотели бы открыть свое дело, но все еще колеблются и сомневаются, приняли положительное решение. Обращаюсь к руководителям муниципалитетов и губернаторам. Вы знаете, где там слабые места. Сейчас нужно уделить этому внимание".
Правительство Санкт-Петербурга отлично знает, где эти слабые места. Как минимум пять, а то и все десять лет оно с настойчивостью, достойной лучшего применения, эти "слабые места" и создавало. Оно этот самый "малый и средний бизнес", без страстных разговоров о важности которого не обходится ни одна речь Валентины Ивановны, оно его, сердешного, душило, топтало, истребляло и изгоняло с улиц нашего прекрасного города.
Как историк градостроительства скажу, что инфраструктура города - понятие нестабильное. Её особенности и развитие зависят от многих факторов и меняются со временем. И наоборот, развитие инфраструктуры способно изменить наше восприятие города, наше самочувствие в нём. В градостроительной науке есть категория "планировочный каркас". Это, попросту говоря, система транспортных магистралей. Он всегда определяет всю природу города, всё его развитие. Это - как скелет, на котором держатся все мускулы, все ткани, все органы. Так было всегда: и в ту пору, когда главные дороги были водными, и в пору всадников и карет, и в пору автомобилей. Но в наши дни, чтобы там себе не думали владельцы "Бентли" и "Мерседесов", важнейшими опорными точками, "суставами" этого "скелета" являются станции метро. Развивая биологические параллели, можно сказать, что наряду с жёстким каркасом и в живом организме есть системы, топографически с ним не совпадающие (подобно тому как подземные трассы не всегда следуют наземным магистралям), но неразрывно с ним связанные: в первую очередь — система кровеносная. И как эта система, метрополитен по своим трубам пропускает живую материю города - его население.
Станции метро представляют собой важнейшие субстанциональные точки мегаполиса. Мы, конечно, даже не осознаём того, что спускаясь в земную преисподнюю и возвращаясь оттуда на свет Божий, мы всякий раз воспроизводим жизненный цикл человека. Это хорошо чувствуют шахтёры и метростроевцы. Для них не всякий спуск заканчивается подъёмом. Но даже в самом лучшем случае — в момент, когда клеть выходит на поверхность, - переживается как второе рождение. Я на всю жизнь запомнил ощущение яркого солнца и свежего воздуха, хотя на дворе в этот момент была сумеречная распутица. Чудо человеческого гения сняло подобные переживания с пассажиров метрополитена. Архитектура станций, пологие медлительные эскалаторы, электрический свет, вентиляция, суета у касс, на платформах выравнивают восприятие мира здешнего и подземного. И торговля внутри и вокруг станций немало способствует этому освобождению от природного страха.
Какое же извращённое представление о системе жизнедеятельности современного города должно было присутствовать в мозгах тех людей, назначенных сверху этим городом управлять, чтобы они поставили своей целью истребить торговлю именно у станций метрополитена. Если дама, приятная во всех отношениях, приезжает посмотреть как выглядит такая станция (известная ей только по картинке или по временам студенческой юности, когда у неё не было личного или казённого "выезда"), её, конечно, шокирует и возмущает толчея, грязь и мусор вокруг станции, заставленной ларьками, киосками и переносными прилавками. Но разве решение может быть только в том, чтобы отменить жизнь возле станций метро?! Помнится, глядя на хозяйничанье "крепкого хозяйственника" Владимира Яковлева, который, будучи "автомобилистом с тридцатилетним стажем", начал борьбу с другой городской стихией — трамваями, я подумал, что для него была бы идеалом нейтронная бомба, сброшенная на Петербург: народу бы, так портящего жизнь градоначальствующих, не стало, а драгоценная недвижимость осталась бы целёхонька!
Вспоминая теперь как о чудесном, исчезнувшем прошлом, думается: как хорошо было морозным днём по дороге в метро согреть горло чашечкой кофе с молоком и притом перекусить отличными пышками (куда вкуснее, чем те, которые нынче подают в отмеченной памятью Валентины Ивановны пышечной "на Желябова"). Или, едучи в гости "в новостройки", прихватить на выходе из метро букет цветов и коробку недорогих, но приятных конфет "Красный бархат". А по Московскому проспекту! Едешь бывало в редакцию с работы или из редакции домой. Есть хочется. Ничего, сейчас у метро пирожок куплю - червячка заморить... Теперь - чёрта с два! - Или опять появились?
Но перемены всё равно в худшую сторону. Раньше были киоски - теперь сомнительной чистоты лотки. Раньше служители "малого бизнеса" сидели в отапливаемых помещениях, теперь мёрзнут на улице. Во имя чего? Вы скажете, что ларьки безобразили и уродовали наш прекрасный город. Но вот я, обитатель улицы Куйбышева, могу поведать о том, что было перед глазами. У приснопамятной станции метро "Горьковская" (где и были пышки) вместо ларьков построили "павильоны из стекла и металла" по специально разработанному проекту. Допустим, я, как архитектор, находил их несколько вычурными, но не о том же речь. Их ведь соорудили на деньги, изъятые у тех же владельцев, которых до того и после душили арендной платой. А потом в связи с губернаторским запретом торговли у станций метро взяли и снесли, а торговцев вышвырнули.
Там была целая инфраструктура, не одни цветы да газеты. Открылся, к примеру, чудесный магазинчик, где интеллигентные ребята готовы были перерыть все полки, чтобы подобрать вам нужные диски. Какие у них были записи классики и джаза! Где они теперь? Где другой киоск, возле которого я на старости лет впервые услышал игру Ната Кинга Кола? Когда ставлю в CD-ROM эти диски, всегда вспоминаю людей, которым я обязан часами удовольствия. Этих людей унизили и ограбили. За что? Для чего?
Самая странная и возмутительная история произошла у станции метро "Финляндский вокзал" на углу Боткинской ул. и ул. Лебедева. Там построили для торгующих большой павильон, где чего только не было... Любой нормальный горожанин, не располагающий такими средствами, как г-н Осеевский (живущий, как он считает, "не на халяву") или г-н Тюльпанов и др. слуги народа, знает, как стало трудно купить простейшее гигиеничное бельё - простое хлопчатобумажное и недорогое, чтобы не платить многие сотни за футболку или трусы. Там оно было - в том павильоне. Там были хорошие и недорогие куртки, зонтики, башмаки и шапки, там была секция радио-, электроприборов со всевозможными разъёмами, переходниками и кабелями. Всех выгнали! Разгневанные предприниматели оставили на стеклянной двери самодельный плакат: "Спасибо правительству Санкт-Петербурга за заботу о малом бизнесе!". Плакат этот выцвел и выгорел. Уже год павильон стоит пустой и растерзанный. Во имя чего? Если он был нехорош и неуместен, чего же его целый год не убирают оттуда. А если он никому по сию пору не мешает, зачем всех торговавших в нём лишили заработка?
Многое о чём хотелось рассказать. О том, как уничтожили наш расчудесный микрорайонный крытый "Посадский рынок", где каких только вкусностей не было! И отдали это старинное здание стандартной сетевой "Полушке". О том, как моя улица, когда-то полная полезных магазинов, ателье и магазинчиков, превратилась в улицу пустых бутиков и трактиров, где отвратительно кормят О том, как всех прежних владельцев душили арендной платой и налогами, пока не сжили со свету или не выжили в замызганные дворы.
Почему у нас теперь нельзя, как бывало, прийти в "Ателье ремонта обуви", где в холле, пока тебе прибивают набойку, ты сидишь на диване или в кресле и листаешь журнал. Почему образец для "Домов быта" теперь "домик дядюшки Тыквы" или каморка холодного сапожника? - Потому, видимо, что слугам народа, живущим при развитом капитализме, этого не нужно, а "пипл и так всё хавает!"
Разрушенная за последнее десятилетие городская инфраструктура — уничтоженная система общественного транспорта, ликвидированные сети общественной торговли, общественного питания, коммунального обслуживания — от бань и прачечных до детских садов и ясель ("сети" — не в современном монополистическом, а в социальном смысле) — никак не может улучшить жизненное самоощущение горожанина. Повсюду хмурые лица, везде слышится осуждение в адрес "отцов города" — от безнадёжной воркотни до яростного негодования. Где уж тут ждать повышения производительности труда "в разы", к чему тоже призывал в своей речи на Х съезде "Единой России" премьер-министр В. В. Путин.
М. Н. Микишатьев,
старший научный сотрудник
Научно-исследовательского института теории архитектуры и градостроительства