В Петербурге стартовал второй день Международного экономического форума. Собственно, он и считается официальным открытием. По традиции, с заглавной речью выступает президент России.
С утра Дмитрий Медведев осмотрел стенды российских участников ПЭФ. Компанию ему составила среди прочих и губернатор Петербурга Валентина Матвиенко, не отстававшая от главы государства. Впрочем, с приветственным словом градоначальница так и не выступила. Видимо, не по рангу - в прошлом году она также не выступала, а форум открыла министр экономического развития Эльвира Набиуллина, сказавшая несколько церемониальных фраз.
Естественно, речь Дмитрия Медведева была посвящена кризису. Понять, как же он действительно оценивает состояние дел, оказалось сложно. "По оценкам большинства экспертов, мы находимся на пике кризиса, в середине самой глубокой рецессии", - заявил он, а уже через пять минут сообщил, что уже другие, видимо, эксперты говорят о том, что дно кризиса достигнуто, и его наиболее тяжелая фаза близится к завершению. Ясно из этих высказываний только одно - президент понятия не имеет, как реально будет развиваться ситуация. Ближе к окончанию речи он не исключил и того, что мир окажется "перед лицом еще одного кризиса, может быть, даже еще более драматичного".
Медведевский рецепт борьбы с кризисом также не вполне однозначен. Большую часть речи он посвятил вполне благим утверждениям, что с кризисом можно справиться только вместе, общими усилиями. Однако он сделал акцент на том, что никто из стран не должен доминировать в экономике нового типа, которая должна появиться после кризиса. В том, что она появится, Медведев не сомневается - то, что кризис приведет к переформатированию мира и появлению новых финансовых институтов, для него очевидно и не подлежит сомнению.
За "отдельными странами" легко читается США. Именно Америку он обвинял в начале кризиса осенью. Очевидно, что Дмитрий Медведев стремится к тому, чтобы принять активное участие в восстановлении мировой экономики, из опасений, что США может попытаться запустить новый "план Маршалла" (конечно, после того, как экономика начнет выбираться из ямы), который поможет американцам упрочить свое положение в мире так же, как послевоенный "план Маршалла" помог США добиться доминирования в Западной Европе.
Поэтому понятно стремление президента вскочить на подножку уходящего поезда. Он еще раз напомнил о претензиях России на лидерство, сказав, например, что вопрос превращения страны в новый финансовый мировой центр с повестки дня не снят.
Примечательно, что Дмитрий Медведев впервые позволил себе вскользь покритиковать своего предшественника Владимира Путина за его политику. Он признал недостатки российской экономики, намекнув: "преодолеть которые за последние годы, за период реформ, мы, к сожалению, не успели".
Видимо, здесь нужно увидеть и намек на то, что следствием путинской политики стало то, что Россию не воспринимают в качестве страны-партнера, способной плечом к плечу с остальными лидерами участвовать в восстановлении мировой экономики. Воззвания Медведева об объединении усилий говорят и о том, что он понимает - в одиночку России тоже не выгрести. Потому и говорит о необходимости выработки новых моделей взаимодействия с США и Европой. Также он упомянул и новую модель отношений со странами СНГ, что может означать, в частности, смягчение политики в адрес Украины.
Медведев попытался подчеркнуть близость России и Запада, еще раз засвидетельствовав под занавес выступления свою верность идеалам свободы - он сказал, что любой кризис не должен ставить под сомнение ее ценность. Но явно не свободу Россия пока может предъявить миру, к тому же Россия зарекомендовала себя пока как страна, где слова могут расходиться с делами: например, на прошлогоднем ПЭФ вице-премьер Игорь Шувалов заявил о том, что чиновники будут выходить из управления компаниями, но ситуация практически не изменилась.
Одновременно президент выступил против протекционизма национальных правительств в отношении "своего" бизнеса. "Протекционизм в условиях глобальной экономики - лишь способ загнать проблемы внутрь, а не вылечить их", - заявил он. Приход государственной собственности в экономику он назвал "неизбежным, но кратковременным средством решения вопросов". Любопытно, имел ли он в виду не только ограничения, которые чинят те же США российским сталепрокатчикам, но и повышение, например, пошлин на импортные автомобили в России ради поддержки отечественного автопрома.
Но непонятным из речи Медведева осталось одно - что же именно Россия может предложить миру в качестве партнера. Конкретных шагов, обещаний, направлений деятельности в речи президента не прозвучало. Он ограничился призывами и констатацией необходимости объединения усилий. Впрочем, ответ на этот вопрос ясен хотя бы из красноречивого названия центральной дискуссии на форуме, начавшейся сразу после выступления Медведева: "Сколько будет стоить нефть?" Руководители крупнейших нефтяных компаний то ли пугали Запад, то ли приглашали его участвовать в бизнесе заявлениями о том, что цены на нефть во многом будут зависеть от того, каков будет уровень затрат на добычу нефти в России, и если не сделать крупных инвестиций в новые месторождения на Ямале, в Арктике, Западной Сибири, себестоимость добычи возрастет, что "окажет существенное влияние на цены на мировом рынке".
Очевидно, только этот вопрос - сколько будет стоит нефть - занимает сейчас умы руководителей государства. Это доказывает и то, что Дмитрий Медведев незапланированно явился на дискуссию, чтобы послушать прогнозы. Видимо, от того, сколько она будет стоить, и будет зависеть, получится ли у России претендовать на "новое экономическое лидерство", как то декларирует президент, или нет.
Михаил Шевчук