Еще двадцать лет назад деревня Коломяги (территория Приморского района города) жила размеренной жизнью: жители держали кур и рвали сочные яблочки в собственных садах. Все изменилось с приходом строительных компаний. Петухам не переорать шум работающих экскаваторов, яблони пересохли, деревянные дома уступили место таунхаусам. Но что делать тем, кто вовремя не съехал? Ответ один – бороться.
Культура – наш хлеб насущный
Мастера содружества “Деревня художников” к битве пока только готовятся. Дело в том, что через два года будет перезаключаться договор об аренде старейшего дома Коломяг, который символизирует архитектурную эпоху конца XIX века. Сначала доходный дом Павловых, потом коммуналка и только в середине 80-х годов прошлого века дом на Тбилисской, 41, стал принадлежать художникам. Сегодня это большая мастерская, где работают скульпторы, художники, фотографы и дизайнеры, а двор дома – музей под открытым небом. Правда, музей небольшой – со всех сторон подпирают таунхаусы, символы эпохи века XXI-го.
“С застройщиками мы мирно живем, даже дружим, – признается Артем, один из мастеров, – в 2004 году Северо-Западная строительная корпорация рассматривала возможность сноса здания, но впоследствии даже стала нашим меценатом. На эту территорию претендуют не они, а администрация района. Ходят слухи, что даже присылались анонимные письма на имя Матвиенко, мол, давайте здесь все снесем и построим очередной коттедж. Понимаете, тут все деньги решают, культура их как таковая мало интересует, на культуру они в Лувре посмотреть могут. А что делать местным жителям? В микрорайоне ничего нет, кроме вечной стройки. А ведь культура – наш хлеб насущный, как без нее?”
Пока что дом художников невозмутимо и немного несуразно красуется между малоэтажным элитным жильем, но что будет через два года, зависит, скорее всего, от того, на чьей стороне будут деньги.
Аппетит приходит во время еды
“В общей сложности я потратил полтора месяца своей жизни на борьбу с застройщиками”, – признается Серафим Чуков, доктор биологических наук, профессор СПбГУ и житель Коломяг. Теперь его двухэтажный дом оказался во дворе кирпичной шестиэтажки. Борьба началась еще в девяностых, тогда он боролся с так называемой бульдозерной застройкой: строительные компании хотели возвести на месте старых частных домов высотный район. В результате этой борьбы с компанией “Коломяги-ретро” был заключен инвестиционный договор, по которому за пользование коломяжской землей компания должна была переложить все коммуникации и выстроить девятнадцать точек соцкультбыта, в их числе аптеку, пункт охраны порядка, парикмахерскую и так далее.
“Людям стали рассылать письма, из которых следовало, что наша территория попадает под застройку, что вам будет предложена квартира, и вы должны переехать. Такая “принудиловка” в советском духе, но, тем не менее, на многих она подействовала”, – говорит Серафим Николаевич.
В то время в его руки попал план застройки, по которому компания предполагала построить еще несколько корпусов. Началась борьба, хорошей опорой стал утвержденный губернатором генплан района, в котором высотность и этажность домов были ограничены. Тогда наступление новостроек было приостановлено.
Однако теперь стройка снова кипит, трехэтажные дома превращаются в шестиэтажные; это при том, что Коломяги – практически геопатогенная зона: под землей проходит старое русло Невы. Социально значимых объектов как не было, так и нет, дороги грунтовые, внешний вид безобразный.
“Из-за этого хищнического отношения Коломяги превращаются в каменные джунгли, одни лезут вверх, другие вширь. Стенка на высоте трех этажей, покрытая кровельным железом, какие-то треугольные окна – просто антиархитектурно. Жители прозвали соседний дом “тюремным замком”. Ведь изначально строительные планы вполне себе разумные были, но что мы имеем сегодня? Нарушается не только регламент, но и Градостроительный кодекс: дома впритык, нарушены красные линии, из-за чего опасно по улицам ходить, а на дороге и две машины не разъедутся. А что если в пустующие квартиры въедут люди? Здесь коллапс произойдет. Но деньги – дело такое, аппетит, так сказать, во время еды приходит”, – говорит Серафим Чуков. Сегодня Серафим Николаевич уже ни с кем не борется, признается, что устал.
Войти в план строительства
Почти три года назад в дом Ирины Леонидовны Окуневой, жительницы Коломяг, постучались строители: “Подвигайте свой забор, мы тут дорогу строим”. Оказалось, что город задумал в двух с половиной метрах от частного дома строить городскую шестиполосную магистраль. Началась борьба коломяжской пенсионерки с городскими властями.
Когда в администрации района Ирину Леонидовну не приняли, она поехала в ГАТИ (Государственную административно-техническую инспекцию Санкт-Петербурга). Оказалось, что у компании-застройщика даже не было соответствующих разрешений, в том числе экспертного заключения о состоянии почвы. Когда его все же составили, оказалось, что “исследуемая почва на территории, предполагаемой под строительство и реконструкцию магистрали 6, не соответствует действующим государственным санитарным нормам и гигиеническим нормативам…”. Стройка была приостановлена, но, как оказалось, ненадолго. В 2008 году власти продолжают строительство магистрали, во время которого нет жизни никому в доме. “И все это в год семьи, – восклицает Валерия, дочь Ирины Леонидовны, многодетная мать. – Дети не могут делать уроки, самого младшего не уложить – весь день трясет. А как тяжело мне было во время беременности”.
Ирина Леонидовна, объединившись с еще одной пострадавшей, поехала в Москву, в Генеральную прокуратуру РФ. “Дальше дежурного прокурора меня с моей проблемой не пускают. Приехали, а нас отправляют к зональному прокурору. Дежурный прокурор говорит, что его сегодня нет, а начальник приемной – что он есть, обманывают… В приемной президента, еще при Путине, нам заявили, что это наша городская прокуратура не работает. А еще посоветовали в суд на Смольный подать, ну это же смешно. Обращались мы и к главному архитектору города, тот милостиво разрешил не отрезать часть от нашей территории. А тут ещё и новая, уже положительная экспертиза откуда-то появилась. Чудом удалось получить ее копию”, – рассказывает Ирина Окунева. При этом на документе нет не только печати управления государственной экспертизы, но и под двумя разными фамилиями стоит одна и та же подпись.
“В прошлое воскресенье мне позвонили испуганные дети, ковш экскаватора ударил с такой силой, что на младшего упала лампа, но тот успел увернуться. Тогда наши соседи выбежали на улицу и встали под ковш – только так мы можем хоть иногда прекращать строительство”. Дом, построенный в 1954 году, стоит на кирпичной кладке, в стенах уже образовались трещины в несколько пальцев. Единственное, что сделал комитет по строительству, – предложил укрепить фундамент. Но если поднять дом на домкратах, может разгерметизироваться одна из газовых труб, и тогда все взлетит на воздух. Где жить семье во время этого укрепления, и не останутся ли они вообще без крова?
Семья уже давно нашла другой дом в Парголово и готова в него переехать, но власти не хотят давать на это деньги.
“Ведь мы ничего не требовали, хорошо жили, и тут пришли они, и жить стало невмоготу", – говорит женщина. По ее словам, в результате трехлетней борьбы были нарушены более пяти статей Конституции России и СНиПов. За год хождений по инстанциям Ирина Леонидовна заработала болезнь Паркинсона, но не утратила надежды, что их все же переселят. Сегодня она готовит письмо к президенту Медведеву, а 1 августа начинается полномасштабное строительство магистрали №6 в нескольких метрах от частного дома при положенных пятидесяти метрах.
Вот так новые дома подпирают старые деревенские
Галина Борисова