Массовые выступления шахтеров в Кузбассе стали предметом бурного обсуждения по всей стране. Наблюдатели вспоминают шахтерские выступления 1989 года и отмечают, что рабочие акции протеста участились с момента пикалевского скандала. Современные пролетарии перекрывают автотрассы, вступают в бой с ОМОНом, бастуют месяцами, принося компаниям миллионные убытки. Эксперты полагают, что государство попробует устраниться от конфликтов, а сами рабочие готовятся бороться за права без помощи государства.
Лидер фракции "Справедливая Россия" в Госдуме Николай Левичев на днях заявил, что в начале кризиса в 2008 году было зафиксировано 93 протестные акции наемных работников, а в 2009 году их число увеличилось до 272, хотя Росстат сообщал всего об одной акции в прошлом году. В 2010-м тенденция продолжилась: шахтеры Междуреченска, возмущенные высказываниями властей Кемеровской области по поводу зарплат рабочих, перекрыли железную дорогу и вступили в потасовку с милицией, сотрудники лесопромышленного комбината "Урал-Лобва" объявили забастовку, рабочие "Алтайского трактора" начали голодовку — 20 человек госпитализировано.
"Рабочее движение в нашей стране лишь раскачивается, — прогнозирует директор Международного института политической экспертизы Евгений Минченко. — Можно предположить, что настоящая активность начнется через два-три года. Уровень доверия к высшей власти уже низок в столицах, осталось, чтобы эффект распространился на провинцию".
Официальные профсоюзы не склонны преувеличивать, но даже они признают, что рабочие стали решительнее отстаивать свои права. "Ситуацию накаляет несколько факторов, — рассказал председатель Федерации профсоюзов Петербурга и Ленобласти Владимир Дербин. — Например, жесткий закон о рабочих забастовках, который делает незаконным почти любое выступление. Участники идут на нарушения, и это лишь усиливает их отчаяние. В кризис предприниматели не стремятся вкладывать деньги в модернизацию производства. Из-за этого за последнее время в нашем регионе произошел не один несчастный случай, в том числе со смертельным исходом".
Соцопросы последних лет свидетельствуют о весьма невысоком уровне доверия к профсоюзам. Год назад, в разгар кризиса, этот уровень пал крайне низко — 81% опрошенных полагали, что их трудовые права защищены недостаточно. В то же время в ФНПР заявляли, что обращений в профсоюзные организации по сравнению с прошлым годом становится все больше из-за кризиса. Недавно несколько независимых профсоюзов объявили о создании партии, чтобы бороться за рабочую демократию самим.
До сих пор самым действенным инструментом влияния на бизнес была рука власти. Когда жители Пикалево перекрыли федеральную трассу между Петербургом и Вологдой, премьер Владимир Путин обязал предпринимателей возобновить градообразующее производство. Благодаря этому "Пикалевский глинозем", "БазэлЦемент" и "Метахим" вновь заработали, дав людям рабочие места. Конфликт был погашен, но на каждое бастующее предприятие Путину не приехать.
По мнению директора Международного института политической экспертизы Евгения Минченко, впредь трудящимся не стоит надеяться на прямую помощь государства. "Как можно судить по настроениям в Кремле, теперь личное вмешательство высших лиц в трудовые конфликты будет минимизировано, — рассказал он. — Чем дальше, тем в большей мере правительство будет возлагать решение этих проблем на собственников. Это дело хозяйствующих субъектов и трудовых коллективов". Губернатор Кемеровской области Аман Тулеев уже высказался в этом русле, комментируя аварию на шахте "Распадская", вызвавшую волнения: "За вопросы безопасности, вопросы технологии отвечает собственник, что бы ни случилось", — сказал он.
Похоже, такие перспективы не пугают свободные профсоюзы — многие из них научились убеждать работодателя своими средствами. Так, забастовка на заводе "Форд-Всеволожск" в 2007 году завершилась повышением зарплаты на 20% без вмешательства чиновников. "Всего можно добиться, — уверен лидер независимого профсоюза "Форд мотор компани" Алексей Этманов. — Если действовать независимо и проявить силу. Работодатель не хочет обременять себя равноправным общением с сотрудниками, пока ломом не шарахнешь". Шарахнуть фордовцам пришлось сильно. В забастовке участвовало 1,5 тыс. человек, она длилась больше месяца и принесла компании миллионные убытки. Но на такие акции способен редкий коллектив. "В стране нижайший уровень профсоюзной культуры, — признает Этманов. — Солидарности и чувства поддержки нет. Трудяги борются поодиночке: пишут заявления об увольнении с открытой датой, работают до первого залета".
Между тем руководитель института "Коллективное действие" социолог Карин Клеман отмечает, что разобщенность — главная проблема социальных выступлений. "Когда на митинг в Калининграде выходит 10 тыс. человек, это действенно, — говорит она. — Но если организаторы не могут договориться и делают несколько разрозненных акций — их работа пойдет насмарку. Потому противники акций стремятся рассоединить социальные движения, используя для этого любые возможные методы".
Судя по всему, свободные профсоюзы стремятся к объединению как никогда раньше. За советом к Этманову обратился уже не один рабочий коллектив. "Участники забастовок все больше осведомлены, их акции похожи друг на друга", — замечает Владимир Дербин. Рабочие набираются сил к тому времени, когда придется добиваться от работодателя справедливых решений без посредников.
Юлия Гутова