Вторая Мировая война отгремела в Европе почти семь десятилетий назад, но по-прежнему бередит умы современных политиков и общественных деятелей. Увы, вместо попыток оценить те страшные события объективно мы зачастую видим голую идеологию той или иной политической силы. И если к спекуляциям с российской стороны в народе давно выработался своего рода иммунитет, то альтернативный взгляд на нашу общую историю со стороны представителей стран Балтии порой режет глаза.
Возможно, поэтому, когда в Петербург сотрудник рижского Музея оккупации Улдис Нейбургс приехал продемонстрировать собственный фильм «Неоднозначная история», кинопоказ вызвал весьма неоднозначную реакцию зрителей. Даже среди либеральной публики, состоящей преимущественно из студентов Смольного института свободных наук и искусств, где в рамках серии семинаров по правам человека и состоялась демонстрация картины.
«Оба хуже»
«Историческая память в странах Балтии и конкретно в Латвии отличается от российской. У нас нет понятия «Великая Отечественная война». Мы, как и другие страны Запада, отмечаем окончание Второй Мировой 8 мая, а 9 мая для нас – не праздник, – заявил господин Нейбургс ещё до начала просмотра. – И оккупацией мы называем не только вторжение немцев, но и насильственное присоединение Латвии к СССР в 1939-м. Так что агрессор у латышей не один – агрессоров два. Хочу напомнить, что на протяжении двух лет, целую треть войны, Советский Союз и Третий Рейх были не противниками, а союзниками, поделив Европу при помощи преступного пакта Молотова-Риббентропа».
По мнению латвийского режиссёра, в его стране стараются объективно смотреть на исторические события. Например, в Латвии есть как советы ветеранов, воевавших против Гитлера, так и организации легионеров СС (надо сказать, уже на этой реплике зрители в зале стали удивлённо перешёптываться). Более того, действуют даже союзы участников войны, где одновременно состоят представители обеих противоборствующих сторон. При этом официального статуса «участник войны», в отличие от России, в Латвии нет. Зато обсуждается возможность государственного признания статуса «борец с оккупантами», который объединит и оставшихся советских ветеранов, и бывших эсэсовцев.
На этих словах Нейбургса многие зрители стали догадываться, что цель сотрудника музея оккупации Латвии – провести прямую параллель между Третьим Рейхом и Советским Союзом. Мол, «оба хуже». Интересно, что в этом его вряд ли бы поддержали в западном научном сообществе даже на уровне терминологии. Например, большинство мировых политологов, исследовавших события ХХ века, склоняются к тому, что тоталитарным корректно называть СССР в период правления Сталина, между тем, как в 1950-х – 1980-х это был лишь авторитарный режим. Впрочем, наукой в речи Нейбургса, что называется, и не пахло.
Три истории
Сюжетная линия документальной картины «Неоднозначная история» построена на рассказах трёх стариков, имеющих непосредственное отношение к истории Латвии, – латыша, русского и еврея. Однако на вопрос, почему из всех жителей своей страны он избрал для картины именно этих трёх конкретных людей, Нейбургс так и не ответил.
Латыш Куртс Гринупс в фильме олицетворяет саму Латвию. Он родился в 1919 году – примерно тогда же, когда она впервые в своей истории получила независимость – и был свидетелем как расцвета молодой республики в 1920-х – 1930-х годах, так и упадка после утраты ею независимости. Подробно показанные в фильме зверства оккупантов с Востока сменяются рассказом о том, как Гринупса уже после войны упекают в кагэбэшные застенки. За то, что он поставил на поток подделку документов (включая дипломы и паспорта) для латышей, воевавших на стороне немцев.
Сам Гринупс лишь в одном эпизоде как-то вскользь обмолвился, что воевал против немцев, помогая союзникам при помощи радиоточки. Симптоматично, что говорит он это, словно оправдываясь – видимо, в современной Латвии воевавшие против немцев не в чести. Зато старик-латыш охотно сообщает, как он провёл в заключении за Полярным кругом 15 лет и как его «пытал один еврей». Зачем при монтаже оставили указание на национальность пытавшего, осталось неясным. Надо сказать, это не единственный антисемитский пассаж в картине.
Далее следует рассказ русского очевидца противоречивой латвийской истории – Виталия Леонова, ещё ребёнком приехавшего в эти края. Этот старик тоже достаточно натерпелся здесь в войну – уже от оккупировавших страну немцев. Справедливости ради отметим, что представитель «нации-оккупанта» показан режиссёром гуманно, даже с сочувствием к одинокому старику, осиротевшему уже в детстве. Леонов ковыляет с палочкой по Риге и находит свой старый дом, где он жил когда-то, ещё до войны. Здесь его встречают две девочки, одна из которых – дочь нынешних хозяев. Она показывает ему фотографии дома до ремонта и вежливо интересуется, что тут было раньше. Поговорив с юной латышкой и даже чуть-чуть всплакнув, ветеран уходит.
Еврейские скелеты в латвийском шкафу
Наконец, третьим рассказчиком в картине выступает Эдуард Андерс. Этнический еврей, он родился в Лиепае задолго до Второй Мировой, как и два других героя. С приходом немцев Андерс отправился в гетто, где лишь чудо спасло его от верной гибели – уже на исходе оккупации немец-конвоир посчитал его наибольшем «арийцем» в лагере за белокурые волосы и… отпустил за ворота. Не дожидаясь конца войны, Андерс в 1944-м покинул свою родину и навсегда уехал в США, где стал учёным с мировым именем.
Сейчас он исследует гонения на свой народ в военной Латвии – вот и в фильме учёный посещает дом, где арестовали его семью, и место, где, по его мнению, хоронили расстрелянных евреев. По две пули на человека – в грудь и сердце. Дети, которые уже могли стоять, считались за взрослых. Совсем маленьких матери должны были поднять над головой – в этом случае одна пуля доставалась маме, другая – ребёнку…
Интересно, что буквально ни одного упоминания об участвовавших в еврейских погромах латышах в фильме нет. Между тем все объективные историки в своих работах приводят факты массового уничтожения евреев в странах Балтии задолго до прихода немцев. Действительно ли Андерс об этом умолчал (что было бы странно), или же эти его реплики были аккуратно вырезаны, осталось неясным. На эту странность и указала в беседе с режиссёром Нейбургсом одна из студенток-зрительниц. «Мой фильм очень короткий, всего 65 минут, – ответил на вопрос латыш. – И столь сложный вопрос, как еврейский, сюда просто не поместился бы».
Ещё более нелепо выглядели его слова о ежегодном марше бывших легионеров СС в центре столицы Латвии каждое 16 марта (в «День эсэсовца», как окрестили его журналисты): «Да, в этот день люди идут по городу с национальными флагами своей страны и демонстрируют то, за что они сражались. Сначала это вовсе ограничивалось мессой в Домском соборе, потом стали возлагать цветы к монументу Независимости и лишь затем радикально настроенная молодёжь стала проводить митинги и шествия».
А судьи кто?
В целом встреча с представителем Музея оккупации оставила тяжёлое впечатление. Стало ясно, что «виновную историю пустили в расход» и по ту сторону границы. Вместо рассказа о реальных событиях студенты Смольного института и их гости в течение двух часов имели сомнительное счастье слышать набор идеологических штампов и двойных стандартов. И если к антироссийскому настрою выступавшего гостя зрители были готовы, то сокрытие участия коренных латвийцев в Холокосте вызвало возмущение публики.
«Есть ли ещё где-нибудь в современной Европе страна, где стояли бы памятники эсэсовцам, а бывшие военные преступники Вермахта маршировали бы по центральным улицам и площадям в государственные праздники? – риторически спрашивает бывшая на показе доктор исторических наук Юлия Кобер. – Увы, совсем близко от Петербурга такая страна есть – это Латвия».
Призывы к русским покаяться за преступления советского режима, какими бы неприятными они ни были, во многом оправданны. РФ, как геополитической и юридической правопреемнице СССР, действительно есть, за что каяться, в том числе перед латышами. Но странно, когда к покаянию призывают те, у кого, мягко говоря, тоже «рыльце в пушку». Возможно, российско-латвийские взаимоотношения стали бы складываться по-другому, если бы наши западные соседи сами показали пример в признании преступлений своих предков. Но увы – встреча с Улдисом Нейбургсом продемонстрировала, что до этого ещё очень далеко.
Дмитрий Витушкин