Исторический центр Петербурга ждёт джентрификация

Немецкий социолог Андрей Хольм, несмотря на свою молодость, – очень занятой человек. На весь май у доктора социологии Берлинского университета имени Гумбольдта нашлось всего два свободных дня – 3 и 4 мая. Первый из них он потратил на дорогу до Петербурга, а во второй любезно прочитал открытую лекцию о феномене джентрификации для всех желающих.

Многие внимавшие учёному студенты слышали это слово впервые, но, несмотря на это, нельзя было не заметить сходство описываемого немцем родного Берлина и российской Северной столицы. Как будто перед питерскими интеллектуалами в кедах стоял гость из будущего, подробно рассказывающий о том, что случится с Петербургом уже через несколько лет.

Страшное слово – джентрификация

Джентрификацией называют процесс кардинального строительного и социального преобразования городского района, который раньше считался неблагополучным, в элитные кварталы для богатых. Процесс этот характерен практически для всех европейских стран уже не первое десятилетие. И почти столько же насчитывает движение, борющееся с джентрификацией, к которому принадлежит сам господин Хольм.
 
Нетрудно догадаться, что прежних жильцов района в ходе его реконструкции ждёт выселение. Это и является главной причиной того, что слово «джентрификация» среди европейских политиков успело стать ругательным. В пику политикам-джентрификаторам немецкие граждане создали движение «Wir Bleiben Alle!» («Мы все остаёмся!»). Оно стремится защитить права простых людей, которые, по мнению хитроумных и предприимчивых политиков и глав муниципалитетов, «рылом не вышли» для того, чтобы жить в «облагороженных» и отремонтированных кварталах.

Престижность района определяется двумя факторами – ценностью земли под зданиями и самими домами. Поэтому больше всех не повезло, конечно, тем, кто родился и живёт в историческом центре (в том числе это касается и петербуржцев). Дома в центральных районах становятся всё более лакомым куском для крупных предпринимателей, готовых пойти на всё, чтобы заполучить этот кусок в собственность.

В России начала 1990-х, как мы знаем, деятели бандитского капитализма не останавливались ни перед чем, чтобы отобрать понравившуюся им хорошую квартиру у очередного «старорежимного» врача, пенсионера или инженера. В лучшем случае прежние владельцы получали взамен какую-нибудь халупу на окраине, в значительно менее хорошем – пополняли армию бомжей. Европейские дельцы и бюрократы обычно действуют в рамках закона – например, поднимают квартплату в отдельно взятом районе. Или в один прекрасный день человек, выйдя на родную улицу, вместо привычной булочной, аптеки и школы увидит бутик, казино и бордель. Приходится съезжать…

«Они рушат наш город!»

Но те, кто считает, что будущая джентрификация станет осуществляться российскими властями хотя бы по образу и подобию европейских стран, сильно ошибаются. Бандитский капитализм в РФ от малых форм только перешёл в градостроительную политику. Примером тому является настоящее и, увы, будущее петербургской Коломны – старинного района города на Неве, воспетого ещё Пушкиным.

Только за последние годы здесь случились следующие происшествия. 2003 год – пожар в здании бывших складов Мариинки (дом 1900 года постройки) на улице Писарева. Практически сразу после этого дом прибрал к рукам господин Гергиев, устроивший здесь концертный зал. 2004 год – пожар в здании Новой Голландии, удивительно точно совпавший с датой передачи острова Минобороны и предваривший его покупку структурами, близкими к Роману Абрамовичу. 2006 год – пожар Троицкого собора (1835 год постройки), тоже сильно смахивающий на «заметание следов» подрядчиками проводящейся там реконструкции. 2011 год – провалилась крыша Никольского рынка (1789 год постройки). Как раз после того, как «Живой город» и другие общественные движения подняли вопрос о необходимости сохранения этого памятника культуры и выступили против грядущей «реконструкции» a la «Стокманн». Не слишком ли много совпадений? А ведь это далеко не полный список подобных весьма подозрительных случаев только в одном (!) небольшом районе петербургского исторического Центра.

Доктор Хольм не приводил этих примеров петербургской джентрификации. Тем не менее, многие из его высказываний идеально описывали проблемы градостроительства на берегах Невы. «Если старый дом в центре города снесут и построят на его месте элитный пентхаус, жильцы прежнего дома уже не смогут себе позволить здесь жить, – говорит немецкий социолог. – Обратная ситуация приведёт к тому же результату. Если, например, в районе построят здание новой оперы, местные жители опять-таки вынуждены будут съехать, потому что жизнь в районе сильно подорожает».

«Физики» за «лириками»

Одной из распространённых моделей джентрификации в Европе является модель двух волн. Первой такой волной обычно становятся сквоты художников, скульпторов, музыкантов и прочих творческих людей, которые за бесценок (а порой и вовсе бесплатно) приобретают или же занимают какое-нибудь заброшенное здание. Как правило, таких культурных «точек» в одном месте возникает несколько. Энное количество лет богема проводит в стенах какого-нибудь занятого ими бывшего завода, облагораживая их и невольно создавая району хороший имидж. Власти на первых порах им не мешают.

Но потом наступает время «второй волны» – собственно, зажиточных бюргеров, которые вытесняют уже самих сквотеров и пользуются облагороженным ими районом. В Петербурге ровно такая ситуация может сложиться на Лиговском проспекте и Обводном канале – районах, где в бывших фабричных помещениях все последние годы активно плодятся многочисленные лофт-проекты (от уже культовых хипстерских «Этажей», «Красного треугольника» и «Звёздочки» до маргинальных «Пьяной груши» и «Рускомплекта»).

Дизайнеры и хозяева этих галерей, хостелов и фотостудий в приступах пафоса, достойных директора государственного Эрмитажа, даже не подозревают, что их проекты будут существовать лишь считанные годы. После чего получившие признание кварталы отойдут под скучные, но прибыльные бизнес-центры, отели и элитное жильё…

Новые стандарты и «бетонное золото»

Андрей Хольм не согласен, что зажиточные европейцы предпочитают жить в одноэтажных пригородах. «Напротив, центральные районы городов становятся привлекательнее по мере роста уровня жизни, – доказывает учёный. – Человеку может понадобиться задержаться на работе до 22:00. Например, для того, чтобы отправить e-mail в США. Но после этого он хочет оказаться дома в сравнительно короткие сроки, а значит, должен жить неподалёку. Также он может захотеть перекусить в ресторане – ведь современная эмансипированная европейка не ждёт его дома с обедом. А ресторанов опять-таки больше в центре города. Следовательно, где-то там и нужно жить».

Как ни странно, ещё более привлекательными делают центральные районы городов высокие цены не недвижимость. Дело в том, что многие европейцы, как и россияне, покупают квартиры не для жизни, а в качестве стабильного вложения средств. Недвижимость, покупаемую для этих целей, в Европе прозвали «бетонным золотом» – за высокие проценты дохода (цены на неё постоянно растут). И в последние 4 года число желающих обзавестись своим «бетонным золотом» выросло на порядок – в условиях мирового финансового кризиса, когда все мировые валюты стабильностью не отличаются, вложиться в квартиру или офис действительно представляется наиболее надёжным.

В итоге всплеск спроса приводит и к серьёзному росту цен. Так, в районе Берлина Пренцлауэр-Берг (Prenzlauer Berg) стоимость квадратного метра в престижных жилых комплексах уже превысила ?3700, что почти в два раза выше стоимости квадратного метра обычного жилья в этом же районе, сообщает Хольм. Джентрификация Пренцлауэр-Берг привела и к тому, что здесь порядка 30% жилья оказалось приватизированным. В отличие от Петербурга, в немецких городах не принято приватизировать свои квартиры, поэтому такая цифра выглядит несоизмеримо большой.

Впрочем, коренные жители региона уже не смогут оценить масштаб урбанистических преобразований – по статистике, около 80% старого населения Пренцлауэр-Берг вынуждено было сменить место жительства. «Я шестьдесят лет живу здесь, но ещё никогда я не чувствовал себя более чужим в этом районе», – с горечью говорят оставшиеся старожилы. Увы, и они понимают, что старый город сюда больше не вернуть. И им придётся либо привыкнуть к ослепительному свету неоновых витрин и шуму многолюдных теперь бульваров, либо уехать в другой, более тихий район, пока джентрификация не добралась и до него.

Джентрификация социализирует приезжих

Несмотря на то, что доктор Хольм является противником джентрификации (во всяком случае, в её нынешнем виде), он упомянул и её положительную сторону – в частности, она помогает решить весьма острую для европейских стран проблему иммиграции. Не случайно проводники джентрификации утверждают, что они возвращают коренное население в города. Так, в неблагополучном берлинском районе Кройцберг (Kreuzberg), не так давно состоящем из турецких иммигрантов более, чем на треть, теперь наметился отток гастарбайтеров.

«Если ранее джентрификация вытесняла из кварталов Берлина в основном пожилое население, то теперь она регулирует потоки мигрантов, – рассказывает социолог. У многих живших в немецкой столице турков, курдов и арабов попросту не оказалось денег, чтобы жить по новым стандартам в преобразованных районах. В итоге значительное их число вынуждено было уехать, а немногочисленные оставшиеся учатся жить умеренно и по средствам, а не как раньше».

Вопрос того, какой путь урбанистического развития изберёт современный Петербург, остался за кадром встречи. Учитывая непредсказуемые условия российского социума, вряд ли разумный учёный из-за рубежа рискнёт досконально прогнозировать будущее какого-либо города РФ. Но если учесть, что практически всё происходящее в Европе рано или поздно повторяется и по эту сторону государственной границы, с уверенностью можно сказать: джентрификация придёт и к нам. А вот как скоро и в каком виде – покажет время.

Дмитрий Витушкин