Смольный нарушает Европейскую конвенцию об охране археологического наследия

На Охтинском мысу собираются начать работы по сохранению археологических памятников. Однако (вопреки тому, что было решено 31 марта на совещании рабочей группы градозащитников и чиновников), речь идет о консервации только Карлова бастиона крепости Ниеншанц. Все остальное — насыпи других бастионов и рвы Ниеншанца, валы и рвы Ландскроны, деревянная башня Ландскроны и рвы древнерусского городища — по мнению чиновников, сохранять незачем. И все это происходит ровно тогда, когда Россия наконец ратифицировала Европейскую конвенцию об охране археологического наследия…

Газпромовский компромисс

В распоряжении «Новой Газеты в Санкт-Петербурге» оказалось письмо, направленное главой КГИОП Верой Дементьевой в Общественную палату. В нем сообщается, что письмом Росохранкультуры от 18 июня Институту истории материальной культуры РАН было предписано обеспечить сохранение основания и рва Карлова бастиона. Поэтому «в настоящее время ОДЦ «Охта» под надзором археологов ИИМК приступил к засыпке раскопов, консервации рва и основания Карлова бастиона крепости Ниеншанц».

«Все остальное, кроме одного бастиона, консервации и сохранению не подлежит, — говорит доктор исторических наук археолог Сергей Белецкий. — Это, видимо, и есть тот самый «компромисс», который в свое время предлагал Газпром: в подвале газоскреба сохраним Карлов бастион, а остальное снесем ковшами. Все равно, дескать, это никакие не памятники, а ямы и гнилые деревяшки. При этом на Охтинском мысу остаются неизученными участки культурного слоя и сооружений эпохи Средневековья и неолита общей площадью в 17 тысяч квадратных метров.

Между тем, как уже сказано, Госдума ратифицировала новый вариант Европейской конвенции об охране археологического наследия. При этом участники Конвенции обязывались «создавать правовую систему охраны археологического наследия и осуществлять меры по его физической защите».

«Конвенция возникла в результате того, что Советом Европы были осознаны угрозы наследию, представляющему общечеловеческое культурное достояние, — говорит зав. сектором архитектурной археологии Государственного Эрмитажа Олег Иоаннисян. — Уже в ее преамбуле сказано, что «европейскому археологическому наследию, которое дает свидетельства древней истории, серьезно угрожает ущерб вследствие увеличивающегося числа крупных программ в области планировки и недостаточное осознание этих проблем общественностью». А еще там сказано, что «необходимость охраны археологического наследия должна быть отражена в политике в области городской и сельской планировки и развития культуры».

В Петербурге же, полагает ученый, ситуация на Охтинском мысу показывает, что в отношении его памятников такой политики не существует. Более того, действия городских властей носят характер, прямо противоположный положению Конвенции.

Следы давно минувших дней

Согласно Конвенции, элементами археологического наследия считаются «все остатки и объекты и любые другие следы человечества из прошлых эпох». При этом археологическое наследие включает «строения, сооружения, ансамбли зданий, освоенные места, движимые объекты, памятники другого рода, а также окружающее их пространство, находящиеся на суше или под водой». Все это есть на Охтинском мысу — и строения, и сооружения (в виде археологических остатков), и освоенные места. И это признают все экспертизы: и та, что делалась в прошлом году группой специалистов (в том числе Иоаннисяном) для Куйбышевского суда, и та, что делалась в Москве, в Институте археологии РАН, под руководством Леонида Беляева.

«Единственная возможность существования территории Охтинского мыса, — полагает Иоаннисян, — это, как и предписано Конвенцией, «создание археологических заповедников даже там, где нет видимых остатков на суше или под водой, с целью сохранения материальных свидетельств для изучения будущими поколениями». Конвенция гласит, что элементы археологического наследия «не открываются и не остаются без защиты во время или после раскопок, и при этом принимаются меры по их надлежащей охране, сохранению и использованию». Но это положение уже было нарушено совместными усилиями инвестора, властей и ИИМК. Запоздалая консервация почему-то только Карлова бастиона — это всего лишь прикрытие для будущего «хозяйственного освоения» участка».

О возможности «хозяйственного освоения» Охтинского мыса говорилось в апрельском письме Росохранкультуры, со ссылкой на упомянутую экспертизу Леонида Беляева.

Однако, отвечая на запрос в Росохранкультуру от Андрея Воронцова, Павла Шапчица и автора статьи, начальник Управления государственной охраны памятников истории и культуры Александр Работкевич сообщил, что это письмо «не является разрешением на производство работ на земельном участке либо их согласованием».

В присланной нам из Росохранкультуры экспертизе Беляева говорится, что в ходе археологических исследований на Охтинском мысу, помимо ранее известной крепости Ниеншанц «позднего этапа» (конец XVII века), были открыты новые археологические объекты. Это остатки фортификационных сооружений раннего Ниеншанца (первая половина XVII века), шведской крепости Ландскрона 1300 года, ров, существовавший до постройки Ландскроны, и культурный слой поселений эпохи неолита и раннего металла.

Вывод эксперта Беляева однозначен: и Ниеншанц, и остатки Ландскроны, и неолитические слои должны быть включены в Единый государственный реестр объектов культурного наследия и взяты под охрану. То есть должно быть сделано именно то, что упорно отказывается делать КГИОП — который, как полезно напомнить, отвечает в Петербурге за охрану культурного наследия.

Под палящим солнцем

Кстати, завтра в Арбитражном суде состоится, видимо, последнее заседание по делу «Охта-центр» против КГИОП» — где владельцы участка на Охтинском мысу пытаются доказать, что на месте предполагавшегося строительства газпромовской башни нет никаких объектов культурного наследия. Если им это удастся — участок можно будет наконец продать, не обращая внимания на какие-то там археологические конвенции…

Ну а в пятницу у здания КГИОП активисты «Живого города» проводили пикет с требованием консервации памятников археологии на Охтинском мысу и придания фортификациям четырех крепостей статуса охраняемых объектов культурного наследия. По словам одной из участниц пикета, Виктории Андреевой, к ним подошла вышедшая из здания глава КГИОП Вера Дементьева и заявила, что на Охтинском мысу нужно законсервировать только Карлов бастион, а все остальное уже и так засыпано землей (но это не так — фотографии показывают, что ничего не засыпано).

«Еще она сказала, — рассказывает Андреева, — что есть «сложная ситуация с тем, кто должен окончательно решить судьбу памятников». Потому что, с одной стороны, памятники археологии — федерального значения, и все решения должно принимать Министерство культуры, а с другой стороны, Министерство рекомендовало отнести Охтинский мыс к достопримечательным местам регионального значения. После чего взяла у меня телефон и обещала связаться, чтобы встретиться и поговорить о судьбе памятников»

Что же, подождем и мы. Вот только как долго придется ждать? Ведь палящее солнце — серьезная угроза сохранности старинных фортификаций. Переживут ли они еще одно аномально жаркое лето? И не на саморазрушение ли памятников уповают владельцы участка вместе с чиновниками?

Борис Вишневский