"Дело 12": день отклоненных ходатайств

Пятничное заседание суда по делу 12 другороссов, обвиненных в осуществлении деятельности НБП, началось с опозданий и шутки. Шутил судья, который назначил слушание на полчаса раньше обычного: "Опоздали опять. Ну, хотя бы начали в 11.00", - довольно сказал он, после чего стало ясно, что теперь все заседания будут начинаться не в одиннадцать, а в десять тридцать.

После технических вопросов адвокат другороссов Глеб Лаврентьев заявил ходатайство. Он потребовал ознакомиться с протоколом прошлого заседания. Тогда три свидетеля дали показания, которые противоречили их собственным словам на допросе у следователя. Как пояснил ЗАКС.Ру Лаврентьев, противоречие должно было быть указано в протоколе, но не факт, что его там отразили. Судья пообещал предоставить протокол "по мере готовности".

Тем временем вызвали первого свидетеля – соседку подсудимого Игоря Бойкова Людмилу, которая имела неосторожность во время обыска "ляпнуть" следователю: "соседка Ира сказала, что Бойков – лимоновец". Этого хватило, чтобы записать ее в свидетели обвинения.

- Известно ли вам что-нибудь о партийной принадлежности Бойкова? – спрашивал прокурор.
- Да, мне говорили, что он – "лимоновец", - призналась Людмила.

Правда, кто такие "лимоновцы" девушка не знала. По ее словам, она в политике вообще не разбирается, а такую характеристику Ира дала молодому человеку только потому, что в 2005, когда Людмила заезжала, она просто описала всех соседей.

- Ну, как это было. Мне говорили, что вот этот – пьяница, вот это дебошир, эти - приличные люди. Здесь живет старушка, а здесь молодые люди, - просто рассказывала девушка.

Было это в 2005 году, когда НБП еще не была запрещена, а принадлежность к партии не "пришивала" ярлык "экстремиста". В общем-то, подсудимого Бойкова Людмила охарактеризовала положительно: "конфликтов не было, никого подозрительного в гости не водил".

Свидетельница была также понятой во время обыска у Бойкова в ноябре 2010 года. У прокурора возник вопрос о том, что именно было изъято во время следственных действий. Но девушка никаких изъятий не помнила. Очередная "амнезия обвинения" заставила прокурора просить зачитать протокол обыска, который подписывала Людмила. Перед чтением девушке протокол показали. Смотрела она на него удивленно, как будто первый раз видела, но признала, что подписи ее и документу можно верить.

Согласно протоколу следственная группа забрала в качестве вещдоков системный блок, ежедневники, три книги Лимонова, значки с серпом и молотом, наклейки с надписью "цензура". После оглашения протокола, Людмила вспомнила, что точно изымали системный блок, но чтобы изымали листовки, значки и книги, она не помнит.

Позже адвокаты подсудимых рассуждали, что свидетель обвинения дал в целом хорошие показания для клиентов.

На этом свидетели кончились – заявленные мама подсудимого Ивахника и некто Рыжиков продолжают скрываться. Зато начались ходатайства. Прокурор попросила судью удовлетворить просьбу одного из основных свидетелей, "полицейского провокатора" Сазонова, о том, чтобы слушать его показания тайно. То есть, во время заседания он будет находиться в комнате судьи, а все присутствующие в зале смогут лишь слышать его голос. И то искаженным. Желание исключить аудио-визуальный контакт Сазонов объяснял страхом за себя и своих близких.

Адвокаты выступили единым фронтом против. Так несколько заметили, что данные Сазонова и его показания уже известны, поэтому он не может быть тайным свидетелем. Кроме того, как подчеркнули юристы, не было сведений об угрозах в адрес Сазонова. Адвокат Ольга Цейтлина заявила, что слушание тайного свидетеля противоречит ст. 6 Европейской Конвенции о защите прав человека. Но, несмотря на возражения защиты, судья ходатайство удовлетворил – Сазонова никто не увидит.

В свою очередь ходатайство заявил Глеб Лаврентьев. Он просил исключить из обвинения те эпизоды, которые касались всех собраний другороссов в их "штабе". Во-первых, по мнению защиты, по ним истек срок давности, во-вторых, сами правонарушения являются незначительными. Но у прокурора ожидаемо было свое мнение – исключить эпизоды нельзя из-за того, что они являются звеньями цепи в преступлении. Судья после объявленного перерыва встал на сторону прокурора.

Ольга Мясникова