Блокадника обеспечат "достойным жильем", выбросив его на улицу

Блокадник, инвалид второй группы Леонид Рубинштейн по воле петербургских чиновников станет бомжом. 30 мая в дом на набережной Мойки, 62/2, придут судебные приставы, чтобы — выполняя решение Городского суда Петербурга — выселить из восьмикомнатной коммунальной квартиры 69-летнего жителя блокадного Ленинграда. Одинокого пожилого человека, вместе с его нехитрым скарбом, выставят в буквальном смысле на улицу. Другого жилья у него нет.

Белые кораблики жалобу везут
Безысходность заставляет искать выход. Блокадник придумал необычный: из пластиковых контейнеров и свечей он смастерил 900 корабликов. Написал обращение к президенту России Дмитрию Медведеву, размножил, снабдил каждое "судно" таким письмом и спустил на воду в ночь перед инаугурацией президента. Кораблики Рубинштейн отправил в плавание по Неве с набережной у Большеохтинского моста. Петербуржцы вылавливали контейнеры с горящими свечками у Литейного, Троицкого и даже Ушаковского мостов. Многие тут же звонили автору послания (он указал телефон) и предлагали участие.

— Я в этой ситуации реально помочь ему ничем не могу, — расстраивается рабочий из Псковской области Александр Бондарь, получивший одно из 900 писем-кораблей. — Но мне до того жалко стало блокадника, что я хочу сделать для него хотя бы что-то. А вот чиновникам совершенно все равно. Как так?!

— До такого состояния старика довести — бесчеловечно, — возмущается Генрих Гончаренко (молодая семья с ребенком поймала кораблик у Петропавловской крепости). — Столько боли и страдания слышится в письме беззащитного человека. Мне дико: люди занимают высокие посты, говорят много слов, а одному маленькому человеку помочь не могут, единственную ничтожную проблему не могут решить…

Конечно, ни один из 900 корабликов с письмом Медведеву не доплыл до адресата. Впрочем, это и был не столько расчет на помощь, сколько крик отчаяния: "Меня выкинут из комнаты без предоставления другого жилого помещения, — пишет Леонид Рубинштейн главе государства. — Куда мне деваться? Где мне жить?"

Куда глаза глядят
Несчастливое совпадение: 4 июня блокадник Рубинштейн отметит 70-летие. Где — теперь вопрос. Если судебные приставы исполнят решение суда, то, видимо, в какой-нибудь из петербургских парадных или на вокзале. По крайней мере, будущему юбиляру уже вручили под роспись повестку о выселении 30 мая.

У Леонида Рубинштейна нет долгов по квартплате или оплате коммунальных услуг: на столе аккуратной стопкой сложены погашенные квитанции. Дом на набережной Мойки, 62/2 (построенный в 1863 году и еще ни разу не видевший с тех пор капитального ремонта), пока не приглянулся никому из инвесторов. В планы правительства города по расселению коммуналок, а также — ветхого и аварийного жилья дореволюционная четырехэтажка тоже не входит. Долгое время чиновники не замечали Леонида Рубинштейна. О нем (как и о прочих ветеранах и блокадниках) вспоминали раз в году: в открытке на 9 Мая.

Есть в восьмикомнатной коммунальной квартире соседка — Надежда Рейх, которая уверена, что 36 квадратных метров в центре северной столицы так же законно — по праву преимущественной покупки, например — могли бы достаться ей, а не блокаднику.

Не царское дело?
Понятно, что не забота президента страны — разбирать спор соседей по коммуналке.

— Но, — с горькой иронией констатирует Рубинштейн, — в России никакую проблему нельзя решить на том же уровне, на котором она возникла. Может быть, — добавляет он, — я бы и не стал апеллировать к Медведеву, но глава Адмиралтейского района Константин Шмелев велел меня отсюда выселить. А вышестоящие чиновники — глава Жилищного комитета Юнис Лукманов и губернатор Валентина Матвиенко — промолчали.

В классической петербургской коммунальной квартире — с деревянным холодильником за окном, общим дисковым телефоном на стене, испещренной записями и номерами: "пенсия", "сантехники", "поликлиника", с длинным коридором и местами общего пользования, которыми вообще-то пользоваться невозможно — 69-летний блокадник прописан около десяти лет и проживает по договору социального найма с администрацией Адмиралтейского района. То есть: приватизировать или выкупить комнату Рубинштейн никогда не сможет, но скоротать свой век здесь имеет право.

— Я большего и не прошу, — до встречи со стариком чиновники не снизошли и в глаза ему не смотрели. — Медведев обещает к 2010 году выделить жилье всем ветеранам войны и блокадникам. Мне, инвалиду и блокаднику, не нужно ничего выделять — просто не делайте меня бомжом. Дайте дожить под этой крышей. Так ли уж много мне осталось? А потом, комната все равно отойдет государству по условиям социального найма.

Чиновник — дал, чиновник — взял
Изначально эту комнату на законных основаниях получила гражданская супруга блокадника. В 2004 году она умерла, после чего, по решению суда, Леонид Рубинштейн переоформил договор на себя и жил спокойно. Ровно до того момента, пока о переоформлении 36 квадратных метров не узнала его соседка.

Надежда Рейх приобрела 12-метровую комнату в коммуналке на набережной Мойки, 62/2, в 2003 году. Однако фактически в квартире, где периодически падает на голову потолок и проваливается пол, женщина, по словам Рубинштейна, не живет. И судя по большому количеству квитанций — скинутых ворохом на общей кухне, — даже заглядывает в дом на Мойке редко. Тем не менее в тяжбе за комнату в коммуналке администрация Адмиралтейского района — на стороне Надежды Рейх, а не 69-летнего блокадника. Настойчивая соседка обжаловала решение суда о предоставлении жилплощади Леониду Рубинштейну и добилась пересмотра дела. Однако 17 декабря 2007 года судья Ленинского районного суда Светлана Седовичева вынесла решение, неожиданное для чиновников: "Блокадника не выселять, признав за ним пожизненное право пользования комнатой". Возможно, за эти слова Светлана Седовичева поплатилась судейской мантией. А кассационную жалобу на решение судьи Седовичевой (в этом, казалось бы, частном споре) подписал лично глава администрации Адмиралтейского района Константин Шмелев и направил в Городской суд Петербурга. В итоге 6 февраля 2008 года коллегия горсуда по гражданским делам отменила решение, принятое в пользу Рубинштейна.

Зимой старого и больного человека выселять не стали: холодно и не гуманно. Смилостивились — подождали "до конца отопительного сезона". Теперь, видимо, по логике чиновников, которые не дают Рубинштейну никакого другого угла, блокадник и на улице не замерзнет…

Нина Петлянова

Подробнее читайте в 37 номере "Новой газеты в Санкт-Петербурге" от 26 мая.