18+
полная версия

Новости Статьи Интервью Медиатека Выборы-2019 Муниципал



18 июня 2007, 20:03   Статьи

Татьяна Лиханова // За что судили Рыбакова в СССР
Противники выдвижения кандидатуры Юлия Рыбакова на пост омбудсмена апеллируют к сфабрикованному 30 лет назад уголовному делу.
Лидер городской парламентской фракции КПРФ Владимир Федоров заявляет: "Если вспомнить некоторые страницы биографии Юлия Рыбакова советского времени, то станет ясно, что он не может быть достойным уполномоченным".
Ход не новый: в каждую из предвыборных кампаний (а Рыбаков четырежды их выигрывал  он был депутатом Ленсовета и депутатом российского парламента трех созывов) противники известного правозащитника, тщетно пытавшиеся накопать на него хоть какой-нибудь компромат, за неимением такового обращались к нечистоплотным методам КГБ, старавшегося отправить диссидентов за решетку не по политическим, но по сфабрикованным уголовным делам. В 1977 году Юлий Рыбаков был арестован по печально знаменитой 70-й статье (антисоветская агитация и пропаганда). Но в лагеря попал уголовные  путем шантажа, сопровождаемого обещаниями оставить на свободе его соратников в случае признания выдвинутых обвинений в хищении социалистической собственности (пишущей машинки и рваного надувного матраса, в который антисоветчики завернули вынесенную с военно-морской базы в Новой Голландии радиоаппаратуру), следователям удалось присовокупить к политической статье и уголовную.

 Я никогда не прятали этих обстоятельств,  говорит Юлий Рыбаков.  И я горжусь тем, что я участвовал в сопротивлении. Теперь меня снова пытаются дискредитировать, говоря о моей судимости. 30 лет назад я был арестован КГБ по обвинению в антисоветской деятельности и распространении порочащей строй литературы. Я могу подтвердить это документами, например постановлением о моем аресте, в котором КГБ фиксирует: "Рыбаков в течение 1976 года активно распространял среди своего окружения измышления и литературу, порочащие советский государственный и общественный строй,  статья 70 УК СССР". Документы подписаны заместителем начальника Управления КГБ по Ленинграду и Ленинградской области при Совете Министров СССР полковником Бобковым. После ареста следствие выяснило, что я собираюсь объяснять свою деятельность исключительно политическими мотивами (мы выступали под лозунгом "Советы без коммунистов"), вот и возникла потребность заткнуть мне рот. Сначала пытались решить вопрос, отправив меня в психбольницу, но психиатры были вынуждены признать, что я абсолютно здоров. Тогда пошли по пути шантажа  угрожая репрессиями по отношению к большой группе людей, участвовавших в диссидентском движении, и поставив условие, что если я откажусь от политической мотивировки своих действий, тогда эти люди останутся на свободе, им удалось повесить на меня всех собак. В результате я стал "хулиганом" и "расхитителем госимущества". Более 30 лет прошло, но и сегодня, как видно, не переводятся желающие повторить подвиг товарищей с Литейного, которым очень выгодно было представить меня тривиальным уголовником, но только не инакомыслящим и правозащитником.



Галине Шелемовой, народному заседателю судебного процесса над Юлием Рыбаковым в 1977 году, еще в одну из его последних выборных кампаний пришлось напомнить, как это было на самом деле:
 Я была участником процесса над Юлием Рыбаковым в качестве народного заседателя Василеостровского суда, где в 1977 году, в декабре месяце, проходил этот процесс. В то время, в глухие времена застоя, у нас не было политических процессов. Поэтому было сделано все так, чтобы этот процесс был представлен в виде уголовного. Суд был как бы открытый, но зал оказался заполнен людьми из районного КГБ  человек тридцать от них приходили и занимали места. Вокруг нашего суда Василеостровского ходили диссиденты (как я теперь понимаю), но никого внутрь не пускали, все было оцеплено. Это был позорнейший процесс, потому что все было по нотам разыграно. И вот теперь снова начинается  вспоминается история 30-летней давности. Потому что больше сказать нечего, нечего сказать плохого о Юлии Андреевиче. Значит, что? Значит, нужно вытащить эту старую историю и показать людям  вот какого "уголовника" вы выбираете. Я хочу, чтобы торжествовала истина  поэтому и свидетельствую, как все было на самом деле.

Судьба без права переписки

"Вы распинаете свободу, но душа человека не знает оков" - такая надпись, длиной 42 метра, появилась на стене Государева бастиона Петропавловской крепости в ночь на 23 августа 1976 года. На фотографии (автор неизвестен) сотрудники КГБ пытаются загородить ее чем-то, похожим на гробы Делают они это с лодки, потому что вода в Неве, как будто в защиту, поднялась именно в это, неурочное для наводнений время

В середине 70-х одним из очагов такого внутреннего сопротивления была питерская коммуналка на улице Жуковского. Жила здесь Юлия Николаевна Вознесенская, ленинградская поэтесса. В двух комнатах этой вот коммуналки собирались неформальные поэты и художники, читали стихи, устраивали выставки. Участников этого дружеско-творческого кружка объединяло и понимание того, что существующий в стране порядок вещей никуда не годится, и что по мере своих сил и возможностей они должны этот порядок изменить. Но если радикальная часть этого вольного сообщества - такие, как художники Юлий Рыбаков и Олег Волков, - избрала путь собственной политической деятельности (в тех условиях, разумеется, подпольной), то для Юлии Вознесенской, человека сугубо поэтического, оппозиционность могла реализовываться только в творчестве.

Она выпускала самиздатовский литературный журнал "Мера времени", распространяла среди литераторов анкету, посвященную проблемам свободы творчества и содержащую очень "криминальные" по тем временам вопросы, собирала архив вольной поэзии...

В своей мастерской, подожженной гэбистами, погиб художник Женя Рухин. Рыбаков с товарищами организовали у Петропавловской крепости выставку памяти, которая тут же была разогнана. Объявили голодовку, к которой присоединилась и Юлия. А когда через неделю решили выставку протеста повторить, обнаружили, что к дверям голодавших зачинщиков приставлена "охрана" - они оказались фактически под домашним арестом. Двух амбалов за дверью обнаружила и Юлия Вознесенская, пытавшаяся выйти из квартиры, чтобы тоже прийти на Петропавловку: "Закрой дверь и сиди дома", - сказали ей они.

Но Юлия, ободрав руки, спустилась по водосточной трубе с четвертого этажа и все-таки "вышла на площадь".

На второй выставке уже не было картин, предполагалось, что роль живых экспонатов с успехом выполнят те, кто придёт её разгонять. Их было много, в форме и в штатском. Художники и поэты выходили из крепости, держа руки за головой...

Участники тех событий вспоминают эти годы как время тревожное, опасное и увлекательное одновременно. Время противостояния, пусть и скромными средствами, но противостояния. И дух тех людей оказался сильнее той безжалостной, бесчеловечной машины, которая могла каждого из них стереть в порошок.

А на стене Петропавловской крепости появилась надпись: "Вы распинаете свободу, но душа человека не знает оков!"

Ареста ждали. Рыбаков уговорил Юлию уехать из города на время, но ночью, в поезде, ее схватили. Наутро, 13 сентября, арестовали Рыбакова и Волкова - за участие в изготовлении запрещенной литературы (Сахарова и Солженицына), листовок и лозунгов на похищенной для этого аппаратуре, - взяли и поэтессу Наталью Лесниченко. Двух художников и двух поэтов.

Следователи КГБ, допрашивая порознь Рыбакова и Волкова, предложили каждому признаться во всем, пообещав за это отпустить женщин. Юл, не колеблясь, взял всю "вину" на себя. Тем временем и Олег, допрашиваемый за стеной, сделал то же самое.

Женщин, действительно, отпустили. Но для Юлии свобода оказалась недолгой. Ее литературная деятельность была расценена как клевета на советскую власть - 4 года ссылки в Воркуту.
К весне дело Рыбакова - Волкова было завершено. Путем шантажа следователям КГБ удалось переквалифицировать его из политического в уголовное - за нужные показания арестованным художникам пообещали оставить на свободе остальных членов их диссидентского кружка, и они приняли и эти условия.

Суд назначили на конец апреля. Узнав об этом, Юлия Вознесенская бежала из ссылки, чтобы увидеть их на процессе.

Вновь была арестована, 4 года ссылки заменили 2 годами лагерей. На этот раз ее отправили подальше от Питера, в Иркутскую область.

Рыбаков получил 6 лет (лагерь под Мурманском, за Полярным кругом). За два года в Иркутском лагере Юлия сумела переправить в лагерь, где сидел Юл, более сотни писем со своими стихами. А из Мурманска в Иркутск, сквозь колючую проволоку, нелегально прорывались его письма с рисунками к её стихам, которые впоследствии Юлия Вознесенская назовет циклом "Книга разлук".

После освобождения Юлии Николаевне предложили нехитрый выбор: либо вашего сына отправят воевать в Афганистан, либо вы уезжаете... Она работала в Германии на радиостанции "Свобода", потом ушла в православный монастырь на севере Франции, недавно вернулась в Россию...

Рыбаков же так и остался борцом, стал правозащитником, депутатом Государственной Думы. Когда его попросили назвать самое яркое событие за годы работы в парламенте, он сказал: "Мне повезло быть в Буденновске...". "Повезло" - потому что, когда депутаты Ковалев, Курочкин и Рыбаков добровольно пришли разделить участь заложников, Басаев освободил женщин и детей из родильного отделения захваченной им больницы. Рыбаков остался с заложниками до их освобождения. Удалось спасти 1820 жизней.

А сборник, составленный из стихов и рисунков двух политзаключённых, Юлия и Юлии, так и не увидел свет. Только у них двоих остались эти пожелтевшие листки бумаги - стихотворные строки, гравюры, рожденные в неволе, но пронзительно чистые и свободные.

Справка:

25.02.1946
Происходит из петербургской семьи потомственных морских офицеров. Родители незаконно репрессированы. Родился в Сибири, в лагере для политзаключенных.

1974
Закончил художественную школу, училище. Студент Ленинградского института им. Репина.

1976


Арестован КГБ за распространение книг Солженицына, листовок и лозунгов. Осужден по сфабрикованному делу на 6 лет. Север, лесоповал.


1982
Возвращение в Ленинград. Изучение юриспруденции и права. Организация правозащитного движения.

1990
Избран депутатом Ленсовета. Организатор первой российской, государственной Комиссии по правам человека.

1993
Избран депутатом Государственной Думы РФ. Член Комитета по законодательству.

26.06.1995
Пошел в заложники к террористам в Буденновске в обмен на освобождение женщин и детей. Остался с пленными, что позволило спасти жизнь 1820 россиян.

18.12.1995
Избран депутатом 2 Государственной думы РФ по 206 округу. Член комиссий: по освобождению заложников, по защите соотечественников за рубежом, по контролю за местами лишения свободы. За правозащитную деятельность награжден орденом Святого Иоанна (Мальтийским крестом).

1996-1999
Участвовал в освобождении 920 военнослужащих, находившихся в чеченском плену. Принял более 3000 жалоб и обращений граждан, помочь удалось каждому второму. За время работы в 1 и 2 Государственной думе участвовал в разработке и рассмотрении 342 федеральных законов. Стал членом Международной коллегии адвокатов. После гибели Галины Старовойтовой, по просьбе ее соратников, возглавлял партию "Демократическая Россия" . Сложил полномочия председателя в октябре 2000г. Призвал к роспуску малых партий для создания единой праволиберальной партии "Союз правых сил".

2000-2003
Депутат 3 Государственной Думы РФ. Председатель подкомитета по правам человека ГД РФ. За период работы в Государственной Думе III созыва лично Юлием Рыбаковым проведено 84 личных депутатских приема, на которых побывало более 500 человек. Направлено более трех тысяч писем и запросов. На них получено 2405 ответов, из них 841  отказ и 1327  положительные результаты. По остальным делам результат, к сожалению, известен только в отдельных случаях в связи с прекращением депутатских полномочий. С января 1996 года Юлий Рыбаков принял участие в работе над 29 законопроектами. При его участии из чеченского плена возвращено более 2500 солдат и офицеров российской армии. Подробнее о деятельности Юлия Рыбакова во время работы в Государственной Думе III созыва можно прочитать в его отчете здесь.

За вклад в укрепление и гуманизацию правосудия, участие в освобождении из плена сотен российских солдат и спасение заложников в Буденновске и на Дубровке награжден почетным орденом Святого Иоанна Иерусалимского, почетным знаком Георгиевского креста, имеет правительственные награды.