Карательная психиатрия на марше

Замоскворецкий суд Москвы признал Михаила Косенко виновным в участии в массовых беспорядках на Болотной площади Москвы в мае 2012 года, а также в применении насилия в отношении полицейского. Наказанием стало принудительное лечение в стационаре. Психологи и политактивисты сходятся в том, что такой приговор может оказаться страшнее тюремного заключения.

Как указала судья Людмила Москаленко, суд установил, что Косенко нарушил часть 2 статьи 212 УК РФ и часть 2 статьи 318 УК РФ, то есть участвовал в массовых беспорядках и применял насилие, опасное для жизни и здоровья представителя власти, в связи с исполнением им должностных обязанностей.

Прокурор просил суд применить к Косенко принудительные меры медицинского характера, ссылаясь на выводы врачебной экспертизы. Защита требовала прекращения дела, считая, что в действиях Косенко нет состава вменяемых ему преступлений.

Михаил Косенко находится в СИЗО с лета 2012 года, уголовное дело в отношении него было выделено в отдельное производство. По версии следствия, 6 мая 2012 года, находясь на Болотной площади, Михаил Косенко "в составе группы неустановленных лиц дважды ударил сотрудника ОМОНа Казьмина А.В., причинив тому травмы, опасные для жизни". Косенко вменяют две статьи уголовного кодекса – 212 ч.2. (Участие в массовых беспорядках) и 318 ч.2 (Применение насилия, опасного для жизни или здоровья, в отношении представителя власти), по которым ему грозило свыше десяти лет лишения свободы.

22 июля сотрудник ОМОНа Александр Казьмин во время заседания в Замоскворецком суде столицы заявил, что Михаил Косенко не бил его во время "Марша миллионов". 13 сентября другой боец ОМОНа Роман Пузиков также не опознал Михаила Косенко как участника беспорядков на Болотной площади.

Присутствовавшая в суде Ольга Курносова рассказала ЗАКС.Ру об увиденном. Пришедшие поддержать Косенко не влезли в зал и даже в здание суда, но продолжали стоять в коридоре и на улице, скандируя "Свободу!", а потом "Позор!". Их крики даже заглушали монотонный голос судьи, зачитывавшей приговор. По словам Курносовой, приставы не пытались применять силу против кричащих, только иногда просили быть потише. Задержания начались позже.

- Чем страшен этот приговор? Он может быть практически бессрочным, – поясняет ЗАКС.Ру Курносова. – В нашей принудительной психиатрии используются препараты, давно запрещенные во всем мире, такие как галоперидол.

Подтверждает опасения активистки и психолог Наталия Варская. По ее словам, в принудительной психиатрии мало что изменилось со времен СССР. Варская считает, что такой приговор хуже, чем обычное тюремное заключение. Во-первых, психиатрия всегда предполагает применение препаратов.

- Без лечения не обойдется, – говорит ЗАКС.Ру она. – А лечение заключается в уколах и таблетках.

Кроме того, диагноз осужденного на принудительное лечение обычно не сообщают, и ни журналисты, ни правозащитники не имеют возможности проконтролировать процесс. В частности – целесообразность применения именно таких препаратов. А после некоторых из них человек может остаться "овощем" на всю жизнь. Никакого наблюдательного совета в отношении психиатрических больных, подобного ОНК для заключенных, нет. Если в исправительной колонии "все четко", говорит Варская, то в психиатрии слишком много тонкостей, врачи могут и ошибиться.

Впрочем, в случае Косенко диагноз, поставленный ему, как раз известен. Психиатрическим больным он считался и раньше, чем легко воспользовалось следствие. Ему поставили "параноидную шизофрению" вместо "вялотекущей неврозоподобной шизофрении", с которой он регулярно наблюдался и лечился в течение 12 лет. Экспертизу проводили специалисты Государственного научного центра социальной и судебной психиатрии (ГНЦССП) имени Сербского. Ряд психиатров, в том числе глава российской Независимой психиатрической ассоциации Юрий Савенко, уже выразили несогласие с выводами судебной медицины. Однако механизмов, чтобы оспорить ее результаты, нет: максимум, на что рассчитывает Савенко – что выносившие решение врачи объяснятся перед коллегами.
 
Отметим, тот же ГНЦССП имени Сербского выносил подобные заключения в отношении диссидентов-антисоветчиков во времена СССР. В современной России такие методы тоже оказались актуальны. Одним из самых известных случаев "политического" применения психиатрии в последнее время стал случай Ларисы Арап. Мурманская активистка "Объединенного гражданского фронта" была помещена на принудительное лечение в 2007 году после того, как расследовала злоупотребления именно в этой области. Ее поместили именно в ту больницу, о которой она писала, но позже отпустили, в том числе под давлением общественности.

По словам пресс-секретаря партии "Другая Россия" Александра Аверина, среди нацболов в последнее время также были случаи применения карательной медицины. В 2007 году был помещен на принудительное лечение активист из Йошкар-Олы Артем Басыров. По словам Аверина, решение было принято даже не по решению суда, и активиста уже в течение месяца отпустили. Другой случай произошел в Новосибирске. В 2008 году в психиатрическую клинику по приговору суда был помещен Николай Балуев. Он вышел оттуда через два года.

- Через некоторое время после освобождения люди "отходят", месяца через два-три, – рассказывает ЗАКС.Ру Аверин.

При этом лидер "Другой России" Эдуард Лимонов не может припомнить случаев применения подобного вида наказаний к другороссам и, по его словам, никогда не общался с жертвами карательной психиатрии и не может судить об этом. Однако в беседе с ЗАКС.Ру он все-таки предположил, что если Косенко пробудет в больнице недолго, это будет означать, что "медицинский" приговор оказался средством смягчить наказание. Если же останется на длительный срок, его "залечат".

Мария Смирнова